Адлан

— Так ты не общаешься с родителями?

— Нет, — Кирилл покачал головой, после — укладывая ее на согнутые колени. Смотреть на Адлана почему-то было тяжело. И стыдно. Османов вздохнул. А затем пересел ближе к юноше и крепко его обнял. Макаров тут же всхлипнул и обнял мужчину в ответ.

— Прости меня… прости меня, Адлан, мне было так страшно, я так боялся за тебя, что не мог поступить иначе, прости…

— Перестань, — Османов мягко поцеловал юношу в макушку и крепче прижал к себе. — Ты не виноват. И я тоже. Никто не виноват, малыш…

— Тише, Кир… — Адлан принялся легонько укачивать возлюбленного на руках в попытке успокоить. Сколько они так просидели, не знал ни Кирилл, ни Адлан, но первым в себя пришел Макаров.

Утихомирив бурю своих эмоций, он разорвал объятия и серьезно посмотрел на мужчину.

— Так ведь не бывает, да?

— Думаешь? — Адлан усмехнулся.

Он и сам долго не мог поверить, что потеряв друг друга таким образом, можно встретиться вот так — случайно, неожиданно и в чужой стране.

— Ты ждал меня? Хотел меня встретить или давно позабыл? — наверно, это был самый главный вопрос, который волновал Макарова.

Прошло больше года и многие бы на месте Адлана забыли.

Более того, многие бы не поняли и даже не поверили. А что же он?

— Смотри… — мужчина закатал рукав тонкого свитера и обнажил одно запястье.

— Ты не снимал его? — шепотом спросил Макаров. На руке возлюбленного красовался тонкий, изящный серебряный браслет, который он дарил ему в самом начале их отношений. Еще тогда, когда Адлан думал, что Кирилл — это Кира.

— Ни разу. Он всегда был на мне. Ты всегда был со мной. И всегда будешь, — только сейчас Османов осознавал это в полной мере. Он ведь действительно не выбросил ни одной вещи, которая в его памяти связывала их, не удалил ни одной фотографии, не провел и дня, не вспомнив о своем любимом мальчике. Он ни разу не захотел вычеркнуть его из своей жизни, потому что Кирилл был лучшим.

— Я люблю тебя, — едва слышно произнес Макаров.

— Я знаю. Я тебя тоже.

Долгое отсутствие тепла любимого человека сказалось на обоих. После разговора и истерики Макарова, настало время любви. Адлан так сильно истосковался по возлюбленному, что не контролировал себя, вколачивая худое тело в чужую кровать, а Кирилл так страстно извивался под ним, так жалобно стонал и просил больше, что остановиться казалось невозможным, это было превыше его сил.

Макарова хотелось облизать с ног до головы, его хотелось обласкать и затрахать до полусмерти, и Адлан не стал себя ни в чем сдерживать, тем более что сам Кирилл отвечал с такой охотой и рвением, которых не было даже в их первый раз.