Агент таурель-класса

Они совершенно точно указывали, что она должна быть моей, а Лейла с такой же искренностью и чёткостью оказывала сопротивление.

Если бы мне ещё кто-то месяц назад сказал, что женщина будет отказываться от моей защиты, я бы посчитал, что воина слишком крепко приложил лось на охоте. Если бы мне кто-то месяц назад сказал, что на Терекха будут смотреть с обожанием, я бы порадовался, но особенно не поверил. Если бы кто-то сказал, что я испытаю дикую зависть, потому что женщина младшего брата открыто примет предложение покровительства, а меня будут раз за разом отвергать – я посчитал бы ларка сумасшедшим.

И вот сумасшествие наступило. Правда, у меня.

Шонхорн после ночи инициации больше ни с кем не разговаривал, но его взгляд был красноречивее любых слов. «А я же говорил». Да плевать я хотел, что он говорил! Да, помешался. На этом запахе, на мягком певучем голосе, на глазах цвета ночного неба, на снежном вкусе её кожи…

Лейла что-то решала со своими друзьями, а я смотрел на её тонкую длинную лебединую шею и вспоминал, какая она, когда проводил по ней языком.

«Ничего, люди скоро уберутся с Ларка, и можно будет вздохнуть спокойно.

Я поднял взгляд на звёзды, гадая, когда случится чудо, и в этот момент услышал её голос.

– Арх-хан, я не знаю, насколько это будет корректно… Но могу ли я попросить приютить меня в твоём доме?

Меня как будто с головой в кипящее лавовое озеро окунули. Какого хтэрра? Я же выделил дом с тремя спальнями для девушек, почему человеческие самцы не уступают удобства женщинам? Почему люди такие… люди?! Бросил взгляд на группу таноржцев в отдалении и скрипнул зубами от досады.

Это было рискованно. Это было совершенно бездумно, глупо и беспечно, словно я не агент таурель-класса, привыкший всё тщательно взвешивать и анализировать, а действительно легкомысленная таноржка, собиравшаяся на Тур-Рин. Видимо, в какой-то момент я вжилась в эту роль настолько, что сама не заметила… Но я не могла поступить иначе. Янушу и Моник требовалась помощь, а Джереми – тот, кто мог её качественно оказать, да и выгонять его спать на улицу в одиночестве после всего случившегося было бы издевательством.

Я видела себя как будто со стороны: вот – вежливо отвечаю Джереми, вот – беру вещи, вот – подхожу к вождю ларков и спрашиваю, могу ли остаться на ночь в его доме. Часть сознания отказывалась верить в то, что все эти решения приняла я, Лейла Виланта. В глазах с вертикальными зрачками полыхнул такой адский огонь, что внутри всё задрожало, и я почувствовала, как на висках выступили капли пота – определённо, от зашкаливающей дозы адреналина.