Агент таурель-класса

– А ещё цварги рассказывают о том, как искренне холят и лелеют женщин, но на деле, если надо, они мозги выжгут, но добьются своего! Ларчанки вольны в своих желаниях: хотят – живут здесь, хотят – меняют стаю, а хотят – улетают на другие планеты. Мы силой никого не держим. Одна ларчанка из подчинённых мне стай вернулась спустя несколько лет путешествий. Только теперь она вздрагивает, когда видит лосей, потому что их рога напоминают ей о цваргах. Какой-то рогатый урод принудил её к соединению, пользуясь… как их там…

«Быть такого не может…»

«Почему не может? – возразил как всегда донельзя педантичный внутренний аналитик.

 – Любой мужчина твоей расы, Лейла, при желании может воспользоваться ментальным фоном и внушить нужные ему эмоции. Это на Цварге другие граждане учуют внушение, поднимут соответствующие законы, доведут дело до Аппарата Управления, а Тур-Рин – это совсем другая планета…»

Мурашки пробежались вдоль позвоночника.

– …бета-колебаниями, – произнесла, облизав пересохшие от волнения губы.

Арх-хан коротко кивнул и сложил крепкие руки на мускулистой груди.

– Я ненавижу цваргов всей душой, и не смей ставить мне в пример эту расу.

Раньше я думал, что только они нас за глаза считают дикарями, но, похоже, ошибался. Вон, вы, люди, тоже не самого высокого мнения о нас…

Я сглотнула слюну. Всякий раз, когда Арх-хан называл меня человеком, становилось тошно от собственного вранья. Я понимала, что не имею права рассказывать о своём истинном облике, но слушать оскорбления в адрес цваргов тоже не хотелось. Отдельные личности – это не вся планета.

Зыбкая тишина опустилась на гостиную. Вождь сверлил меня тяжёлым взглядом и дышал так, будто сражался с хтэрром, а не пытался объяснить свою позицию какой-то таноржке… Его грудь поднималась очень часто, а на лбу всё пульсировала и пульсировала венка.

Гравитационная аномалия, зачем он вообще это делает?! Зачем спорит со мной? Зачем бросился догонять? Ему же должно быть наплевать на меня!

Я поёжилась и выдала последний аргумент:

– В моём Мире такие вещи, как цветы ракхаши, называют афродизиаком. Они запрещены.

– И что? – в который раз спросил Арх-хан, разбивая аргументы как лёгкие кегли. – На праздник цветения могут не приходить те женщины, кто не хочет участвовать.

Более того, бутоны действуют лишь на взрослых ларчанок. Духи не глупы, они никогда не призовут ни детей, ни кормящих матерей, ни старых или близких к порогу смерти ларков. У моего народа хайда – это традиция, которая восходит корнями в древность. Более того, во многих кланах дочери вождей могут просить о собственной хайде в их честь.

Я прикрыла глаза, пытаясь осознать услышанное. Очевидно, что я не могла понять религию Арх-хана, а он отказывался понимать меня.