Агент таурель-класса

Робер, не дожидаясь больше ни слова, подтолкнул меня в спину.

– Идём, пока здесь свидетели, он не сможет тебя насильно удерживать, – шепнул Фабрис на ухо и нарочито вежливо уточнил: – Дорогая, я могу тебя взять за руку?

В полном ошеломлении, что, кажется, у Робера получилось выцарапать моё тело из сетей руководителя агентурной сети, я протянула ладонь Фабрису. Он скрестил наши пальцы, как если бы мы действительно состояли в отношениях, и молча повёл к выходу. Уже когда замаячила дверь, в спину нам донеслось злое:

– Госпожа Виланта, я жду вас завтра в офисе с докладом.

Не опаздывайте, пожалуйста.

Я вздрогнула, поняв, что экзекуция не отменена, а лишь отложена, но Фабрис неуловимо крепче сжал мою ладонь и ответил за меня:

– Да-да, разумеется, моя девушка придёт на работу вовремя.

Я плохо ориентировалась в лабиринтах Серебряного Дома и все силы прикладывала к тому, чтобы сосредоточиться на эмоциях и не выдать, как сильно напугана. Робер же уверенно вёл нас на выход. Кажется, кто-то удивлённо его окрикнул по пути, кажется, кто-то неприлично громко присвистнул справа и протянул «быть такого не может», но всё это пролетело лишь фоном.

Пульс так часто и громко стучал в ушах, что я старалась просто идти за Фабрисом и ни на что не обращать внимания.

Мы вышли на парковку, в нескольких метрах от нас приветливо моргнул невероятно быстрый флаер тёмно-серого цвета, и я машинально села внутрь, не дожидаясь, пока передо мной откроют дверцу. Просто дёрнула её на себя и села. Неприлично, невоспитанно, но желание свалить отсюда как можно скорее и как можно дальше накрывало почти ощутимым удушливым покрывалом. Фабрис никак не прокомментировал моё поведение, просто обошёл флаер и сел на водительское сиденье.

Прежде чем завести мотор, он неожиданно мягко сказал:

– Лейла, дай, пожалуйста, руку. Позволь мне на тебя слегка воздействовать на уровне бета-колебаний, чтобы успокоить.

– От меня так сильно фонит? – разочарованно протянула, уже вкладывая ладонь в мужскую руку. – А я-то думала, что у меня получается держать себя в руках…

При слове «медицинское» я вздрогнула, но всё же неохотно кивнула. Спокойствие мне сейчас не повредит. Совсем не повредит. Стоило согласиться, как мягкая тёплая волна коснулась сознания.

Собственный пульс перестал так бить по барабанным перепонкам, да и железные тиски, сковывающие всё это время грудную клетку, как будто бы ослабли. Я глубоко вздохнула и откинулась на сиденье. Ещё какое-то время Фабрис держал меня за руку с выражением сосредоточенности, а затем отпустил, щёлкнул тумблерами зажигания и поднял флаер в воздух.

Я набрала полные лёгкие воздуха, чтобы наконец начать объясняться, но Фабрис будто прочитал моим мысли и жестом остановил:

«Почему? Это же его машина.