Агент таурель-класса

Длина волос и черты лица – всё снова разное.

Подошедший воин внешне был очень похож на Арх-хана, вот только среди всех остальных его выделял глубокий белёсый шрам через левую бровь и гетерохромия.

– Я могу помочь донести вещи до лагеря, если ты устала, – повторил мужчина, обращаясь к Таните. – И… если тебя не оскорбит моё предложение.

– Ой, спасибо огромное! Да-да, конечно. А почему я должна оскорбиться?

Танита улыбнулась так ослепительно и так искренне, что, пожалуй, будь я мужчиной, за такую улыбку согласилась бы нести её вещи.

– Не должна. – Ларк качнул головой. – Но я слышал, что у людей женщины обижаются, если за них что-то делают. Уточнил на всякий случай.

Ларк играючи закинул её рюкзак себе на плечо и выразительно поднял брови, молчаливо спрашивая: «А тебе помочь?».

Я растерялась… Вроде бы простое предложение, но настолько странно было видеть проявление галантности от того, кого на Цварге называли дикарём, что это запутало и смутило.

– Меня зовут Терекх, – представился ларк, ни к кому не обращаясь конкретно, и уже персонально Таните: – А твои вещи будут в лагере, как только мы придём.

– Правда, он красавчик? – восторженно прошептала таноржка, стоило мужчине отойти.

– Они все физически очень развитые, – подтвердила я очевидное. – У Терекха интересное лицо и особенность.

– Ты о чём? – круглолицая брюнетка нахмурила носик и бросила взгляд в широкую спину удалившегося ларка.

Вроде бы он шагал метрах в сорока, а то и пятидесяти, но широкая спина со странными чёрно-коричневыми рисунками закаменела, чётко проступили мышцы вдоль позвоночника, и я поймала себя на том, что мужчина похож на дикую пантеру или даже льва на охоте, вот-вот готового броситься. Только нервно бьющего по земле хвоста не хватает. Стараясь подобрать максимально мягкие слова и пожевав губу, я всё же ответила:

– Различная пигментация радужки глаз – весьма редкое явление. Среди моих знакомых нет… людей с такой особенностью.

– А, так ты о том, что у него один глаз карий? – наконец поняла Танита, высказав всё вслух и «в лоб».

Я прикусила щеку изнутри, изо всех сил мысленно желая докричаться до лаборантки, что люди слишком невнимательны и прямолинейны. Для меня как для цваргини было естественно следить за мельчайшими движениями собеседника, мимикой и языком жестов. Как-никак наши мужчины обладали способностью к считыванию эмоций прямо из воздуха, и всю жизнь приходилось им соответствовать. Порой, чтобы пройти по границе приличий на Цварге, следовало вовремя отвести взгляд или плотным коконом укрыть собственные эмоции, чтобы «не мешать» мужчинам.