Агент таурель-класса

 – Да, точно она! Если присмотреться, то лист покрыт тонкими волосками с острыми концами, на каждом из которых есть мешочек с муравьиной кислотой. При соприкосновении с кожей волоски проникают под неё, а кислота выливается и попадает внутрь эпидермиса, что вызывает неприятные ощущения, зуд, иногда даже волдыри и сильную аллергическую реакцию. Сродни крапиве.

Лицо Логана исказила гримаса ярости, а у правого уголка надулся и лопнул пузырь слюны.

– Я так и думал, что эти убогие дикари выбирали место, чтобы унизить и поиздеваться над нами. Вот же низшие формы гуманоидной жизни! Чем можно помазать? Я пробовал спрей от ожогов, но не помогло…

Я выскочила из шатра, не желая дальше слушать эти потоки желчи в адрес ларков. Ноги понесли куда глаза глядят. Я мысленно поражалась тому, что красотка-биолог встречается с неотёсанным и грубым Логаном, который считает, что весь мир должен вращаться вокруг него. Ко всему, Аарон просил связаться с ним. Так как в лагере ничего не происходило за последние дни, я отделывалась короткими сообщениями, но он настаивал на видеозвонке…

Я вновь ни с чем возвращался с границы с Сухими Песками. Ещё один исполин умирал. Злость, отчаяние и чувство собственного бессилия змеиными кольцами опоясывали грудь, сдавливали рёбра и мешали дышать. Что же я за вождь такой, от которого отвернулись Духи Предков?!

Чуя взвинченное состояние своего вождя, Шонхорн, как, впрочем, и другие воины, больше не подходил с идиотскими требованиями и вопросами. Каждый делал дела в стае, чётко подчиняясь иерархии. Разумеется, здесь в Диких Землях, в отличие от Шарршеорона, ларки чувствовали доносящийся с границы знойный ветер и запах наступающих песков, но молчали. Лишь младший брат однажды осмелился подойти и сообщить, что занял людей и организовал инициацию мальчишек из соседней деревни, где проживает стая. Ещё пара дней – и будет у воинов праздник. Я рассеянно кивнул и разрешил ему делать всё, что он посчитает нужным.

Все мои мысли занимали Сухие Пески и умирающие ракхаши. Как назло, любые размышления о священных деревьях так или иначе скатывались к воспоминаниям о Лейле в струях ночного водопада. На территории лагеря меня везде преследовал запах человеческой девушки, так похожий на запах ракхаши, поэтому я старался покидать шатёр рано утром и возвращаться затемно. Аромат её кожи чудился и утром, и днём, и вечером, и даже ночью, а сетчатка глаза хранила потрясающий обнажённый образ…

Длинная шея и ноги, идеальные пропорции, чёрные как уголь волосы, чистая ровная кожа и неожиданно нежный голос. Привыкнув к галдежу и крикам человеческих самок, – да что там! Даже к визгам одного из их мужчин, – я удивился, что у кого-то из них может быть настолько прекрасный голос.