Академия для Сапфира

Потный и бледный Грайан извивался в сбитых простынях, цеплялся за них ногтями и местами постель уже была разодрана в клочья. Его пальцы выглядели словно бы испачканными в чем-то черном. А под бледной кожей по всему телу проступили темные жилки.

Но главное — я чувствовала магию. Сильнее даже, чем в Академии. Внутри комнаты ее было так много, что воздух казался плотным. Как если бы помещение от пола до потолка было заполнено водой.

Горящий потусторонней зеленью взгляд остановился на мне.

Я вздрогнула, но… не отступила.

— Этта… — прохрипел брат.

С самого начала мне казалось странным, что он меня знает, я ведь и пары слов ему за всю жизнь не сказала.

Такое впечатление, что вообще видела его только одурманенным лекарствами.

Взмокшее тело вновь неестественно изогнулось. Грайан сжал зубы до скрипа, но не закричал.

Я сделала шаг вглубь его комнаты. Из-за магии, сгустившейся в пространстве, он дался с немалым трудом.

Еще шаг. Под платьем выступила испарина. И на лбу.

— Стой! — Найюла с неожиданной силой схватила меня за руку.

Вывернуться не получилось.

Грайан зашипел, сдерживая крик, и полыхающую зелень его глаз залила чернота.

Настоящая первородная тьма. Я примерзла к полу, похолодела, не могла пошевелиться или отвести взгляд. Душу медленно заполняло отчаяние. Дышать мешал раскаленный ком в груди, и он все увеличивался.

Пузырьки с лекарствами задрожали и зазвенели.

Стекла в окне затряслись.

Одеяло, за которое цеплялся Грайан, начало чернеть и с одного края рассыпаться прахом.

— Что здесь происходит?! — властный мамин голос будто сбил с меня наваждение. — Генриетта, немедленно отправляйся к себе!

— Живо. Ты только мешаешь.

 — Меня настойчиво вытолкали из комнаты. — Не бойся, я знаю, что нужно делать.

Дверь закрылась у меня перед носом.

Я рассерженно стряхнула руку Найюлы и действительно отправилась к себе.

Еще не дошла, когда опять заревел Грайан.

Проклятые россыпи! Нет, они ни при чем, будем справедливы. Проклятая древняя сила! Я что же, уши должна заткнуть? О том, что рычага, выключающего сострадание, в моем организме нет, вообще молчу.

От души грохнула дверью.

Глотая слезы, я стянула с себя грязное драное платье и скрылась от мира в ванной.

Плеск воды на время затмил все прочие звуки, но самообман не удался, я прекрасно знала, что они есть. Это заставляло увеличивать напор воды и с остервенением тереть себя мочалкой.

Пока сил не осталось только на то, чтобы, шатаясь, добрести до кровати.

На полу у двери кто-то оставил поднос с едой.

Дурнота накатила волной, пришлось сделать несколько медленных вдохов, чтобы отогнать ее.

Я доковыляла до двери, попыталась открыть ее, чтобы позвать Найюлу и попросить унести поднос, но… ничего не вышло.