Актриса моих снов

Я не имела права задерживаться нигде. Все эти касания были произведены при завязывании шнурков, ни намека на что-то большее.

Но тут неожиданно у меня созрел план. Кто-то может назвать это местью, кто-то скажет, что я сама себя мучаю, мазохистка, а я думаю, что просто хотела узнать ее реакцию. Реакцию на себя. И да, я знаю, что она поймет, что это уже не из-за моей неуклюжести.

Свою ладонь я положила на внутреннюю часть ее бедра и повела руку вверх, мягко касаясь ее и пальчиками поглаживая бархатную кожу. Она не оттолкнула меня.

О чем я думала в этот момент? Конечно, о том, что она меня остановит, ведь мой разум уже пребывал в состоянии похоти, и я бы не смогла остановиться сама.

Моя рука достигла самого сокровенного и желанного ее местечка.

— Ах… — ее тихий стон проник в мои уши, и ее глаза были затуманены, а я ощущала ее вязкую влажность. Каждый ли раз было так с ней, когда я надевала ей эти трусы?

— Кларк, вы идете? Кинг сейчас разозлится! — услышала я голос Аньи снаружи и, опешив, отдернула руку от ее промежности, быстро сопоставив все, связала шнурки на перешейке. Я встала на ноги и, не посмотрев на нее, вышла из трейлера.

На меня это не похоже. Я никогда не проявляла первая инициативу. Что со мной происходит в ее присутствии? Я схожу с ума задолго, когда дотрагиваюсь до ее интимностей.

Но меня волновал еще один вопрос: почему она меня не остановила? Ей хотелось переспать со мной? Скорее всего, это было так.

— Костия, я не… не… Я… — Лекса была напугана, как мне казалось. Это правильная реакция.

— Я ни с кем… Ни разу… Но я хочу… чтобы это была ты… Первая…

Я смотрела на экран и почему-то я увидела искренность в глазах Лексы, невинность. Какая же она хорошая актриса! Тут я вспомнила Колмана, и мой мозг заволокла ярость, ненависть к этому мужчине…

Интересно, сколько платят за откровенные сцены? Лексу особо видно не было, кроме оголенных плеч, рук, ног. Все было прикрыто пледом от дивана, а вот Костия была полностью нагой со спины. Я много думала, наверное, я бы так не смогла, да еще и на глазах у всего мира.

Закончили мы снимать очень поздно, практически под утро, шел четвёртый час ночи.

— Завтра, точнее сегодня в одиннадцать утра! — прокричал Кинг, и все опять простонали, а рыжая заголосила:

— Мистер Кинг, я, конечно, все понимаю, но от этой дурацкой пластмассы у меня все болит! — Костия сверкнула своими глазами на меня, полными гнева. Что я опять ей сделала?

— Не знаю, как там у всех, но скоро мне придется ходить к гинекологу чтобы залечить там все…

И не стыдно ей было говорить такое?

Звукооператоры и специалисты по свету посмеивались уже.

Кинг серьезно посмотрел на нее и махнул рукой.

— Ладно. Твоя взяла. Два дня — выходных.