Алая сова Инсолье (СИ)

Ворчалки ворчалками, а мягким мой спаситель меня обложил со знанием дела, чтобы нигде не торчало, не кололось и не било в больную спину во время езды. — Просто отшвырнул в сторону и… то есть убийце нужен был именно человек. Его смерть. Бедный малыш.

— Этот малыш был выше тебя ростом и имел за поясом два отравленных кинжала. Кто ему лекарь, что дал себя придушить, словно безоружную куропатку? Я всегда говорил, говорю и буду говорить! В любой непонятной ситуации сначала бей, а дальше видно будет.

— Откуда ты знаешь о кинжалах? — эту подробность шуршащий в мешочке призрак не рассказывал. То ли постеснялся, то ли действительно уже начал забывать.

— Так я их и подобрал. Отличные ножички были, сначала пользовал, а когда одной зимой приперло — заказов долго не было, поиздержался, — продал. За семь золотых. До весны хватило на дешевый трактир и жратву, да еще на самый простенький топор осталось, — без особого стеснения за былое мародерство поведал Инсолье, хлопком по ляжке подгоняя кабана в нужном направлении. Хрюша, конечно, огрызнулся и попытался в свою очередь огреть нахала раздвоенной пружиной хвоста с колючками на конце. Но нахал легко увернулся и в ответ обругал свина косорылым мазилой. Получил-таки по кожаным штанам вскользь и успокоился. Оба, как мне показалось, остались довольны результатом короткой стычки, и повозка бодрее поскакала по лесной тропе.

— Куда мы сейчас? — спросила я, когда деревья вокруг поредели и по моему лицу то и дело начали прыгать жаркие солнечные зайчики, прошмыгнувшие сквозь кроны.

— Да уж не обратно в Эхенову. Для начала на ближайший свободный рынок поедем. Пособираем слухи. Тут есть недалеко перекресток, там все время торг, днем и ночью. Если, как ты сказала, этот урод, который придушил свиноненавистника, не угомонился, значит, за пятнадцать лет еще кто-то обязательно пропал. Когда б этот убийца ограбил паренька, то дело гиблое, точно б не нашли. Мало ли воров и прочих ублюдков таскается по дорогам благословенной Аллирии. — Сарказм в голосе Инсолье переливался желтым и оранжевым, как яд на кончике скорпионьего жала. — А вот убийство ради самого убийства — это уже дело особое. Либо должна быть, допустим, какая-то хитровывернутая ненависть. Может, он халифаты не любит. Или поросячьей колбасой с их кораблями торговать пытался, да прогорел. Короче, на рынке узнать можно многое, наверняка и мы след разнюхаем.

Я кивнула, хотя и понимала, что возможностей у нас все равно мало. Пятнадцать лет — это не год и даже не пять. Могло смениться целое поколение при здешних, практически средневековых, условиях жизни. Но почему-то меня все равно тянуло помочь.

А еще я заметила кое-какую странность. Инсолье колдовал.