Александра - наказание господне

– По мне, ты не столько сломать боишься, как того наказания, что за этим последует, – молвил с ехидцей Верменич, доставая трубку. – Неужели эта строгая мадемуазель и тебя коленями на горох ставит?

– Никого она не ставит и даже линейкой по рукам не бьет, но мальчишки только ей в рот и смотрят: «Мадемуазель сказала то, мадемуазель сказала это...» А я, выходит, уже не авторитет?

– Выходит так, Кирюша! Большую власть, как погляжу, взяла. Я тут давеча приехал, смотрю, вся дворня носится по дому с какими-то ушатами, ведрами, тазами, пару кругом, как в бане.

Оказывается, твоя Александра заставила их прошпарить тараканов на кухне и в людской, дескать, эти твари болезни всякие разносят. Я посмотрел-посмотрел и приказал своей экономке такую же операцию у себя произвести...

– Тараканы что! Вчера приходит дворецкий с плотником в мой кабинет и говорит: «Мадемуазель Александра велела все форточки отдраить и по утрам комнаты не менее получаса проветривать». И смотрит на меня. Я спрашиваю: «Ну и как, отдраили?» – «Только у вас, барин, осталась». Теперь вот каждое утро кабинет свой проветриваю, от этого или нет, а голова вечерами перестала болеть.

Павел, кряхтя, повернулся на бок и посмотрел на темнеющее в потолке отверстие:

– А вдруг, как и вправду, отсюда не выберемся! Завтра вынесут из этой чертовой иглу два скрюченных замороженных трупа. Не знаю, как тебе, но мне совсем не улыбается превратиться в крендель с усами. Давай выбираться отсюда скорее!..

Вечером того же дня Кирилл Адашев возвращался от Павла. Он пустил Тамерлана шагом по узкой проселочной дороге, по сторонам которой громоздились высокие сугробы.

Дорога, разбитая крестьянскими санями, возившими дрова и солому с полей, блестела под нарождающимся месяцем, окруженным слабым мерцанием, что предвещало долгие морозы. Огромная звездная река, которая здесь звалась Чумацким шляхом, рассекала пополам бескрайний черный бархат неба, на котором жемчужными ожерельями светились далекие таинственные звезды...

Тепло от выпитого портера приятно согревало душу и тело. Впервые за много дней князь позволил себе расслабиться и до сих пор улыбался, вспоминая шутки Павла. Кирилла удивило, что старый товарищ ни разу не проехался по поводу его будущей женитьбы на Полине и даже ее кузена помянул лишь пару раз, так же как и графиню Волоцкую.

По поводу последней князь предполагал, что это очередной треп, Верменич никогда не соберется с визитом к Волоцким. И не только по причине чрезмерной отдаленности их поместья от сих благословенных мест, но и потому, что женитьба на барышне с богатым приданым сулила ему перемену в образе жизни и полную потерю независимости, что для него было смерти подобно.