Александра - наказание господне

Мужские ладони нежно сжали ее лицо, и волна нахлынувших чувств накрыла ее с головой, омыла сердце, как родник омывает светлыми и чистыми своими водами каждую травинку, каждый камешек, встречающиеся на его пути.

Саша уже не думала о том, что перед ней раненый, беспомощный человек. Поцелуй князя был жадным и долгим, ее губам было немного больно, спина затекла, не хватало дыхания... Кирилл на мгновение прервал поцелуй, прошептал что-то, но она не успела разобрать что, и он вновь овладел ее губами...

Она и подумать не могла, что в объятиях мужчины можно испытывать такое почти невыносимое наслаждение.

Язык Кирилла нежно касался ее неба, затевал веселую борьбу с ее языком. Но вот его поцелуи стали мягче, губы ласково обрисовали контуры девичьего рта, Саша почувствовала, как ее тело становится необыкновенно легким, она словно тонет в его поцелуях, превращаясь в нечто эфемерное. Она застонала и попыталась оттолкнуть Кирилла, но он и сам вдруг уронил руки, что-то глухо пробормотал и вновь затих.

Выпрямившись, Саша провела кончиком пальца по губам. Они припухли и слегка саднили, но гораздо меньше, чем ее сердце.

Отвращение к себе; досада на князя и непомерный стыд смешались с нежностью и любовью, которую она продолжала к нему испытывать; не отдавая себе отчета, девушка вновь склонилась и поцеловала Адашева в плотно сжатые губы. Но князь опять крепко спал, и лишь мимолетная улыбка сказала Саше, что он был счастлив.

За спиной тихо скрипнула дверь, на пороге появились Верменич с подносом и торжествующая Серафима. Барин на кухне перехватил у нее тяжелый поднос и нес его с чуть виноватой улыбкой. От этого она почувствовала к нему нечто вроде жалости.

Вероятно, случай с князем настолько потряс его, что он забыл свои дурацкие шуточки и даже слегка повредился в уме, предложив служанке свою помощь.

Потом они втроем пили чай, Павел был необычно серьезен и сосредоточен. Девушки не могли знать, что его разговор с баронессой чуть не вылился в грандиозную ссору, и только талант Верменича помог унять назревающий скандал.

Баронесса на этот раз всем тактическим ходам предпочла наступление и, как грозная мортира, принялась забрасывать Павла обвинениями чуть ли не во всех смертных грехах, напрочь забыв о роли невинной пастушки, которую она блестяще исполняла последние полгода.

Верменич держался стойко и ни единой позиции не сдал. Во-первых, он посоветовал Полине не появляться в спальне князя, убедив ее, что она сейчас ничем помочь не может, ибо Кирилл будет спокойно спать до самого утра. Более всего баронессу беспокоил вопрос об увольнении дерзкой гувернантки, на что Павел невозмутимо заметил, что на время своего отсутствия князь просит его приглядывать за имением с правом решать самые неотложные вопросы.