Александра - наказание господне

 – А знаете ли вы, что Андрей помешан на зверушках и букашках, что Илья прекрасно рисует и пытается писать стихи? А вы, какое будущее вы им готовите?

– Их будущее определено с момента их рождения, так же как было в свое время определено и мое. Все мужчины в роду Адашевых становятся моряками, и я не склонен нарушать эту традицию! В юности я тоже писал стихи, однако стал моряком, и ничуть об этом не жалею! И поверьте, Отечество защищал, не жалея живота своего, как было принято в нашей семье!.. – Сердито нахмурившись, князь допил вино и посмотрел на гувернантку. – По-моему, вы настроились на атаку, и наша дискуссия принимает не совсем дружественный характер. Поэтому позвольте предложить вам шампанского. Сегодня у меня радостный день и мне не хочется омрачать его ссорой.

Саша почувствовала, что кресло под ней задалось и она на миг провалилась в глубокую темную яму... Господи, какая же она дура, совсем забыла, зачем ее сюда пригласили! Теперь князь слегка подсластит горькую пилюлю отказа от места бокалом шампанского, – и прощайте, мадмуазель Александра! Исчезайте, как можно быстрее из имения, чтобы не смущать мальчиков и не мешать безоблачному счастью молодоженов...

Она приняла из его рук бокал с вином, почувствовав, как тепло его пальцев, оставшееся на ножке, охватило ее ладонь, а сердце вдруг пронзила нестерпимая боль. Вскрикнув, Саша выронила бокал и прижала руку к груди.

– Что случилось? – Адашев склонился над ней, взяв ее за руку. – Вам плохо?

– Нет, нет! – Саша попыталась освободиться, но князь с силой сжал ее запястье и, когда девушка немного успокоилась, принялся считать ее пульс. Сердце билось как у загнанной лошади, Кирилл внимательно вгляделся в побледневшее лицо гувернантки. Отбрасываемая свечами тень скрыла уродующие его пятна, придав ему столь беззащитное выражение, что неожиданно для себя Адашев провел пальцами по ее подбородку. Кожа была теплой и бархатистой, осмелев, он коснулся ее щеки, почувствовав, как теперь уже его сердце нарушило ритм. Слабый аромат лаванды, исходивший от женских волос притягивал и волновал его, приглашая зарыться в пушистую копну, а потом прижаться к мягким, слегка приоткрытым губам, ждущим его поцелуя. Кирилл почувствовал, как теплый поток крови прихлынул к его лицу. Ни одну женщину на свете он не желал так поцеловать, как эту невзрачную гувернантку. Князь обнял ее за плечи и потянулся к ее лицу. Легкое дыхание коснулось его щеки. Вдруг теплая ладонь легла ему на губы.

– Что с вами, князь? Неужели вы хотите меня поцеловать? – голос звучал чуть насмешливо, что привело Адашева в чувство. Он убрал руки с ее плеч и выпрямился.