Александра - наказание господне

Кирилл не посмел бы назвать это любовью, но почему так ноет его душа при мысли, что произошло что-то непоправимое?

Он подошел к столу, откупорил бутылку с вином, принесенную с собой еще вчера, налил BJ кружку и залпом выпил. Посмотрел на Павла:

– Ты пешком или на лошади?

– Верхом, иначе сюда не проберешься! И Тамерлана тебе в поводьях привел. – Павел тоже подошел к столу; посмотрев на свет бутылку, он налил себе во вторую кружку. – За что бы выпить? – Положил руку на плечо товарища и слегка сжал ее. – Давай за сегодняшнюю ночь! За то, что все живы и здоровы! – Выпив, он крякнул и потер ладони. – Холодновато становится! Пора возвращаться!

– Где она? – снова спросил князь.

– Кто? Лошадь? – невинно спросил Верменич, но, заметив гневные искорки в глазах друга, сообщил: – Если ты о Саше, то она давно уже дома.

Друзья вышли за порог. Перед ними лежало огромное снежное поле. Яркое синее небо и солнце переливались мириадами алмазных брызг в мельчайших кристалликах льда. Девственную чистоту снега почти не тронули следы зверя и птицы, лишь под навесом он был утоптан и усыпан клочьями сена, да от хижины через озеро протянулась глубокая колея. Это уехала Саша, и по этому следу нашел дорогу к их ночному убежищу Верменич. Тамерлан и Шалый, увидев хозяев, весело закивали головами и тихо заржали, словно боялись нарушить покой прекрасного утра.

– Ох и снегу навалило! – ликующий крик Павла нарушил белое безмолвие. И Верменич широко раскинул руки, как будто собирался обнять густую щетку вмерзших в лед камышей, озеро, дремлющее под пышной пуховой периной, Дальний лес с сонными елями да березами и едва видневшийся на другом берегу господский дом.

Князь смотрел на глубокую канавку следа, оставленного Сашиной лошадью. Что она думала, когда ранним утром покидала его? Неужели считает, что он лишь позабавился с ней и опять вернется к Полине? Да, он еще не знает, как поступить дальше, но в одном уверен: ему следует расстаться с Полиной. Он постарается найти такие слова, чтобы разрыв помолвки не был для нее болезненным, а обида не переросла в ненависть. Безусловно, будут слезы и обвинения. Но Полина должна его понять. Она умница и простит его. Тем более о своей помолвке они не объявляли. Предстоит объяснение и с Сашей, чего он боялся гораздо больше. Неясны были причины, по которым она покинула хижину... Вздохнув, Адашев вскочил на Тамерлана, еще раз окинул взглядом их ночное пристанище.

– Что же ты медлишь, братец! – недовольно проворчал за его спиной Павел. – Я бы на твоем месте сейчас птицей к ней летел!

– Опять ты встреваешь, куда не следует! – Князь сумрачным взглядом окинул гарцевавшего рядом с ним приятеля.