Александра - наказание господне

 – Наделаете ошибок, потом всю жизнь убиваться будете!

– Это ты успокойся и перестань реветь! – прикрикнула на нее Саша. – На сборы тебе дается полчаса, а я пока князю письмо напишу.

– Ну и то, слава Богу! – перекрестилась мысленно Серафима, а вслух сказала: – Я вам не хотела говорить, барышня, чтобы опять дров не наломали. Но Рустам и Ахмет здесь неподалеку, на почтовой станции. Они вчера письмо от Катерины привезли!

– Прекрасно! – Саша захлопала в ладоши. – Что же ты молчала, паршивка этакая? – Взяв у Серафимы конверт, она спрятала его за корсет. – Это я прочту в дороге, а сейчас давай бегом собираться, пока семейство Адашевых не вызвало нас на допрос!

Князь Кирилл Адашев лежал на спине в густой траве, глядя в низкое, закрытое серой пеленой облаков небо. Через несколько часов решится его судьба, которую он сам себе определил, поддавшись в очередной раз на уговоры матери. И сюда он приехал, чтоб посвататься к девушке, которую вновь выбрала для него мать. Хотя втайне он лелеял слабую надежду, что девица откажет ему...

Со дня исчезновения Саши прошло десять месяцев! Десять бесконечных месяцев безрезультатных поисков, которые он прожил как во сне, погруженный в бездну безысходного отчаяния. У него исчезло всякое желание жить в тот момент, когда принесли то ужасное письмо. Он прочитал несколько коротких, торопливых строчек, которые помнил потом наизусть: «Любимый, прости за все и не ищи меня. Я совсем не та, за кого себя выдавала!»

Кирилл понял, что теряет рассудок, и решил вновь заняться делами в имении, которые окончательно переложил на плечи управляющего и приказчиков. Но ничто не шло ему в голову. Даже проект пылился теперь на полках. От Лазарева Адашев получил сообщение, что его доклад получил высокую оценку не только самого Государя, но и специальной комиссии, созданной высочайшим повелением по этому вопросу. Сославшись на болезнь, Кирилл не поехал даже на заседание Адмиралтейств-совета, посвященное вопросам переустройства флота. И позволил себе покинуть имение только для того, чтобы присутствовать на закладке паровой яхты на стапелях Берда в Петербурге.

Прошла зима, весна, лето... Почти все свое время он проводил верхом на Тамерлане, разъезжая по окрестным лесам и лугам, часами сидел на берегу озера и смотрел в его спокойные воды или, как сейчас, в бескрайнюю синеву неба...

Дом его притих, словно лишился жизненной энергии. Дворня и слуги скользили мимо него, как бестелесные привидения, сыновья сидели в детской почти безвылазно, сильно постаревшая нянька как-то пожаловалась, что они больше молчат, совсем прекратили озорничать, часто плачут и очень плохо едят.