Александра - наказание господне

Саша поправила тюрбан, а ткань уложила в виде легкого шарфа, легшего на изящное плечо.

Это занятие отняло у нее несколько секунд, но, когда она вновь подняла глаза, сердце снова затрепетало в груди. Густой румянец залил лицо и шею. Во рту пересохло, ноги налились свинцовой тяжестью. Саша испугалась, что не сумеет сделать ни единого шага, в то время как князь Адашев был уже совсем близко от ее убежища и шел, несомненно, в ее направлении.

Саша подалась ему навстречу, сжимая в руках веер, как самую надежную сейчас опору. Неужели он все-таки заметил ее и спешит пригласить на тур вальса, который только что объявил распорядитель бала.

Но румянец тут же исчез с ее щек: взгляд князя прошелся над ее головой, скользнул за спину и, повернув голову, Александра поняла, что князь спешит к очаровательной Полине Дизендорф, улыбавшейся и протягивавшей навстречу Адашеву обе руки. Князь обнял женщину за талию, и они влились в толпу танцующих, не заметив, как высокая девушка в белом платье обессиленно прижалась к стволу пальмы, прикрывая лицо веером.

К счастью, ее переживаний никто не заметил. Отойдя за деревья, Саша опустилась в глубокое бамбуковое кресло, чтобы привести в порядок растревоженные чувства.

Из-за края перчатки она достала маленький кружевной платочек и, прикрывшись спасительным веером, вытерла глаза и отсыревший нос. Пальмы заслоняли обзор, и Саша решила вернуться на прежнее место. Но тут чей-то шепоток достиг ее ушей. Одного упоминания имени князя хватило, чтобы ее сердце опять мучительно замерло.

Девушка напрягла слух. Раскидистые листья какого-то южного растения скрывали ее от взоров трех неразлучных дам – Катафьевой, Поклоновой и Бутусовой, самых известных в свете сплетниц.

Говорят, и московская знать побаивалась ядовитых кумушек, успевавших побывать в центре всех светских заварушек.

– Разумеется, князь Кирилл появился на сегодняшнем балу из-за этой несносной Дизендорф! И даже не соизволил скрыть свой интерес к ее особе, пригласил на первый же танец, – раздраженно пробубнила предводительница зловредной троицы вдова тайного советника Поклонова. – Конечно, это для него не лучшая партия! Ходят слухи, что баронесса основательно поиздержалась и... – тут синий, розовый и.

шафрановый тюрбаны склонились ниже, заглушая торопливый шепоток. Услышанная новость, очевидно, так поразила тюрбаны, что они тут же вернулись в исходное положение, а веера затрепыхались, точно осенние мухи на оконном стекле. Женщины отодвинулись друг от друга, а затем генеральша Бутусова прошелестела, но уже достаточно громко:

– Однако каков мужчина! До чего красив! Будь я снова молодой!.. О Боже! О Боже!.. Баронесса совсем ему не пара и ни в какое сравнение не идет с его покойной женой. Княгиня так рано умерла.