Александра - наказание господне

И вновь первая ее мысль была о князе: где он сейчас и в своей ли постели провел эту ночь? Сон, который она увидела уже перед рассветом, был слишком большим испытанием для ее нервов – князь Кирилл в объятиях Полины Дизендорф, а она, Саша, подобно теткиной престарелой ключнице, стоит неподалеку и, разинув рот, смотрит, как они целуются. В довершение всего Адашев определенно видит ее, потому что, не отрываясь от губ баронессы, косит глазами в сторону девушки. В какой-то момент, когда Полина принялась расстегивать ему сюртук и развязывать галстук, он даже исхитрился подмигнуть Саше.

Тут сердце ее не выдержало, девушка задохнулась от негодования и... проснулась, с трудом осознавая, где явь, а где сон...

Она громко застонала от ярости. Сон, несомненно, был отголоском пережитого накануне волнения. Но чувства омерзения и гадливости, которые она только что испытала, не покидали, а в памяти вновь и вновь возникали жесты жадных торопливых пальцев, шарящих по телу князя, и весьма похотливую улыбку на приоткрытых от нетерпения губах баронессы.

Девушка отдернула портьеру и выглянула в окно. Закончился последний зимний месяц, и март с каждым днем набирал силу, заявляя о приближении весны надоедливыми ветрами и беспрестанными дождями со снегом.

Поднимавшийся над крышами дым из труб. смешивался с влажным воздухом, и туман, словно великан-старьевщик, постепенно упрятывал город в огромный серый мешок.

Саша хмуро всматривалась в белесую мглу. Слишком уж этот утренний туман соответствовал ее настроению, которое так и не изменилось со вчерашнего вечера. Но тут с Финского залива внезапно задул ветер, он прошелся густой щеткой по грязным нерасчесанным кудрям тумана, и вскоре проглянули небольшие участки низкого серого неба.

На сердце немного полегчало, подобно узкой голубой полоске, сверкнувшей на горизонте, мелькнула в девичьей головке слабая надежда...

Но этот робкий проблеск быстро потускнел от взгляда на серое небо, нависшее над Невой и Васильевским островом. Холодно и равнодушно взирало оно сверху на грустную девушку у окна. И эти облака, раздираемые безжалостным ветром в клочья, и этот угрюмый небосвод вновь напомнили ей тяжелый взгляд князя. Саша в сердцах задернула портьеру, позвонила Серафиме и, дожидаясь появления горничной, принялась в нетерпении метаться по спальне.

С каждой минутой ее беспокойство, вызванное каким-то смутным чувством, нарастало.

Через полчаса на редкость молчаливая Серафима, понимавшая, когда можно, а когда стоит и поостеречься лезть к молодой хозяйке с разговорами, помогла ей облачиться в платье из муслина в голубую и зеленую полоску. Горничная осталась в спальне, чтобы привести ее в порядок, а главное, убрать в огромный гардероб бальный наряд барышни, заброшенный ею за кресло.