Александра - наказание господне

Стук топора, перекличка подвыпивших приказчиков, брань их хозяев, ржание и храп лошадей стали затихать. Саша почувствовала, что засыпает и не в состоянии этому сопротивляться.

Внезапно веселый многоголосый шум, громкий женский смех и возбужденный мужской говор заставили ее разомкнуть тяжелые веки, а вид нескольких экипажей, подъезжавших к трактиру, окончательно разогнал сон.

Из трех карет, остановившихся неподалеку, выпорхнули не по погоде вырядившиеся дамы. Опираясь на руки франтоватых кавалеров, они со смехом прошествовали по проложенным доскам к трактиру и остановились, поджидая отставших спутников.

Не обращая внимания на жужжащую пеструю клумбу из ярких летних платьев, причудливых шляпок, развевающихся шарфов и вуалей, Саша поспешила к коновязи, куда подъехало несколько всадников. Они уже успели спешиться и недовольно оглядывались по сторонам, так как ближняя коновязь почти полностью была занята лошадьми Александры и ее слуг. Другая, более дальняя, оставалась свободной, но путь к ней преграждала огромная лужа, и всадникам пришлось бы вновь взбираться на лошадей.

Всадники заметили приближавшегося к ним паренька.

Один из прибывших господ, высокий, в светлом костюме для верховой езды, с отвращением оглядев свои забрызганные грязью сапоги, крикнул:

– Эй, ты, поди сюда!

Саша подошла ближе и вдруг, к своему несказанному удивлению, узнала в надутом, как индюк, барине разлюбезного месье Кирдягина. Девушка попыталась еще ниже надвинуть картуз, но Дмитрию Афанасьевичу, похоже, было не до разглядывания физиономии стоявшего перед ним слуги.

– Чего чешешься, негодяй! – ухватив девушку за плечо, он подтолкнул ее к коновязи.

 – Живо освободи место, а этих чертовых лошадей перевяжи вон туда! – И Кирдягин ткнул кнутовищем в сторону лужи. – Да поторапливайся, иначе отхлещу тебя поперек спины вот этой самой плеткой! – И он потряс кулаком перед Сашиным лицом.

Девушка, отступив на шаг, слегка поклонилась:

– Никак нет, барин, хозяин мой рассердится, ежели узнает, что я лошадей перевязал. Они дорого стоят, и он не велел их тревожить.

– Ах ты, дрянь! – Мерзкий bel homme, который еще совсем недавно ползал перед ней на коленях, умоляя о любви, замахнулся плетью и, не отскочи Саша в сторону, непременно огрел бы ее по спине.

Графиня Волоцкая, забыв, кого она в сей момент изображает, приготовилась осадить наглеца, но какой-то шум отвлек внимание всех присутствующих. Саша оглянулась, и сердце ее остановилось, а потом вновь неистово забилось. Вдобавок ко всему она перестала воспринимать не только Кирдягина, застывшего рядом с ней египетской пирамидой, но и цвет, и запах, и громкие приветственные крики ранее прибывшей компании...