Аленький цветочек

За Кильдымстроем, там, где стоял знак ограничения скорости и затаились с радаром алчущие гибэдэдэшники, один из них сунулся было с полосатым жезлом на обочину, но, поподробнее разглядев колонну железных монстров, сразу поскучнел и убрался в патрульный «жигулёнок». Дескать, едет себе БТР со свитой – и нехай едет…

Грохотали динамики и моторы, убегала назад выщербленная асфальтовая лента. Водители встречных машин загодя шарахались к обочине. Колонна двигалась на юг.

За четвёртый интернационал!

– Ну и что это такое? – Звягинцев расстегнул ремешок каски и хотел вернуть её внутрь бэтээра. Оттуда послышался грохот. – Американская техника на грани фантастики?

После трёхчасового путешествия в стальной ревущей коробке он слегка оглох и говорил очень громко.

– Это, Лев Поликарпович, приводная радиостанция с маяком. – Скудин поставил наземь нерешительно высунувшуюся в люк Виринею и приступил к ответственной операции – выгрузке Эдика, снова впавшего в состояние ступора. – Сигнал через спутник даст команду компьютеру самолёта, и тот, повинуясь целеуказанию маяка, сбросит груз в требуемую точку. Ничего особенного, отработанная схема.

«А у Гринберга, интересно, план разворачивания лагеря каков?..»

Как вскоре выяснилось, российская сторона предпочла действовать по старинке.

– Петро! Ракету! – скомандовал Грызлов. Зелёный сполох с шипением прочертил небеса, и старший прапорщик беззлобно выругался: – И не так, и не в мать! По новой давай! Товарищ генерал-майор красную приказали!

Тут ожила сотовая трубка Скудина и заговорила голосом капитана Грина:

– Командир, ты? Всё в лучшем виде. Буду минут через сорок, ждите. Всё, до связи, извини, некогда…

– Угу, – сказал Кудеяр. Его слуха успел достигнуть свирепый рык Гринберга:

– Я тебя, полковник, в Чечне сгною!!! Где доски, твою мать?

Затем что-то грохнуло, и связь оборвалась.

«Ну, Додикович, точно не миновать тебе цугундера…» Иван обречённо вздохнул и закричал своим:

– Боря, разводи костер, корми людей. Тушёнка с перловым концентратом у меня в сидоре…

После перелёта и немилосердной тряски в бэтээре есть ему хотелось попросту зверски.

– О, это дело, – вроде бы и не слушавший Василий Грызлов выплюнул окурок, нетерпеливо стукнул по броне. – Петро, у нас гранаты остались? Ты бы, может, вылез, глушанул рыбки на ушицу?

– Лимонки найдутся! – Из недр бэтээра показался Петро. Он держал подсумок с оборонительными гранатами Ф-1, осколки которых, как мы все давно усвоили из новостей, разлетаются на двести метров. – Мины ещё есть. Противопехотные. Посмотрим, водятся ли в этом озере водолазы…

Внешне он был очень неказист. Щуплый, угловатый, с бледным, невыразительным лицом. На левой руке синела татуировка: «Раб Ельцина», на правой – «ДМБ 2010».