Аленький цветочек

Осторожно расширив щель, залезли внутрь и немедленно остолбенели. Ледовый панцирь лежал на полуразрушенных стенах, образующих анфилады помещений явно искусственного происхождения. Сквозь полупрозрачные своды пробивались солнечные лучи, дробившиеся в ледяных кристаллах на все цвета радуги. Настоящий сказочный дворец, хоть фильм снимай про Снежную королеву!

– «Счастье есть! Его не может не быть!» – в восторге процитировала Виринея. Евгений Додикович, приблизившийся было на критическое расстояние, был ею немедленно послан перетаскивать аппаратуру.

Очень скоро в одном из залов отыскался глубокий и сухой колодец. Он был идеально круглым по форме и насчитывал метра полтора в диаметре. Казалось, кто-то пробурил скалу огромным сверлом, установленным строго по вертикали.

– Ага! Геоактивная зона! – Держа в руках рамки, Альберт стал описывать круг около колодца… и в какой-то момент замер на месте от изумления. – Ни хрена себе поле-то!

Рамки бешено крутились, порываясь утянуть с собой его руки.

– Попрошу гравиметр! – У Звягинцева был вид охотника, взявшего на мушку редкую дичь. – Включайте сейсмограф!

…И опять без толку. Ортодоксальные методы почему-то терпели полное фиаско, горные недра прочно блокировала явная чертовщина, оказавшаяся не по зубам академической науке. Скрепя сердце начали действовать по старинке, дедовскими методами.

– Как сказал мой оппонент на кандидатской защите, – проворчал Лев Поликарпович, – накрутили зачем-то техники, когда диссертацию с одним термометром можно написать…

Для начала в колодец бросили камень, собравшись по времени падения вычислить глубину. Не получилось. Никаких звуков – булыжник канул, как в вату. Посветили вниз фонарём… Луч словно увяз в непроглядной темноте, не достигнув дна. Фонарь, между прочим, был фирменный, с галогенной лампой и отличной фокусирующей линзой, бивший весьма далеко… Кончилось дело тем, что Гринберга обвязали верёвкой, дали в руки видеокамеру и стали малой скоростью спускать вниз, время от времени спрашивая:

– Кверху каком, – ворчал Евгений Додикович, – не видно ни шиша.

Альберт кусал губы, вспоминая своё горно-туристское прошлое: он полагал, что в таинственный колодец следовало бы спуститься ему, но его кандидатуру не стали даже рассматривать, и Альберту было обидно.

А Гринберг, вращаясь на верёвке, освещал фонарём ни дать ни взять отполированный, зеркально гладкий гранит. Казалось, колодец не пробурен, а проплавлен в толще скалы. Потом верёвка закончилась. Гринберга вытащили.

Иван вдруг понял: Гринбергу было страшно. Про себя он очень этому удивился. Подумав, повернулся к Звягинцеву:

– Лев Поликарпович, какие мысли?

Профессор пожал плечами.