Аленький цветочек

Сосед резал соседа из-за украденной курицы, правительства посылали свои народы в бой из-за нескольких квадратных километров песка или болот, никому на самом деле не нужных. Высоколобые умники в засекреченных лабораториях трудились над уже вовсе запредельными средствами уничтожения, а политики изобретали предлог испытать эти средства если не на соседях, так на собственных жителях…

Когда Лев Поликарпович Звягинцев наконец вышел из вагончика под ночной дождь и подставил ему лицо, холодные капли показались ему не наказанием, а благословением Божьим.

Тайны за семью печатями

В вагончике у Скудина было весело. Грин показал широту русской натуры – приволок из своего контейнера дюжину упаковок «Хольстена», связку хорошо провяленных лещей, мешок солёных фисташек, бочонок чёрных маслин, гору черемши и кадочку маринованного чеснока. Если добавить к этому благолепию горячую варёную картошку да колбасу… В общем, роскошные рестораны могут не беспокоиться. Никакие консомэ и жюльены не способны вызвать у русского человека такого гастрономического восторга. У правильного американского человека, как выяснилось, тоже. То есть, когда пришёл Звягинцев, интернациональный пир шёл горой.

Лев Поликарпович вежливо отказался от угощения, только попросил у Скудина спутниковый телефон. Набрал по памяти номер… На том конце трубку сняли без большого промедления.

– Алло? Володя? Да, я… всё благополучно, спасибо… У тебя-то, главное, как успехи?

Слышимость была великолепная.

– Работаю в поте лица, – бодро отозвался Гришин. Он, кстати, тоже что-то жевал. – Пока выяснил следующее. Рукопись выполнена на искусственно созданном языке, а потом ещё и зашифрована. Код очень сложный, но нет таких крепостей… Нет, правда, искреннее удовольствие получаю.

– Понял, Володя, спасибо. – Звягинцев вернул телефон, вторично, сославшись на непоколебимую верность отечественному «Бочкарёву», отказался от «Хольстена», накинул капюшон и двинулся сквозь дождевую стену к себе. В его вагончике всё ещё витал жасминовый дух, по крыше барабанили упругие струи, Кнопик подёргивался во сне, глухо рыча. Ни дать ни взять храбро одолевал неведомого врага, так напугавшего его на острове Костяном. Сон явно был увлекательным – пёсик проворонил даже возвращение хозяина, что в обычной жизни было ему несвойственно. Звягинцев включил автоматический чайник, сел и принялся барабанить пальцами по столу. Делать было решительно нечего. Спать ещё рано, а вот работать… Поднявшись, профессор взял с тумбочки творение Шихмана. Перевернул глянцевый лист с посвящениями и благодарностями… Иська благодарил многих.