Аленький цветочек

– Ну, братцы, давайте, чтобы и у ваших внуков были крутые родители.

Похоже, он не собирался останавливаться до девятого колена.

Снова выпили, снова крякнули, снова закусили, и Иван по новой катанул пробный шар.

– Да, хорошо у вас, мужики. Сразу чувствуется, хозяева. Умеете жить.

– Жить хорошо, а хорошо жить ещё лучше, – вспомнил Петухов всенародно любимый фильм. Вытащил из шкафа очередную бутылку, принялся отворачивать пробку. – Главное, не ждать милостей от природы, а всё своё брать самим. Вот мы и не ждём. Там, – он ткнул рукой в сторону башни, – на наш век добра хватит…

Говоря так, он быстро и с филигранной точностью разлил водку. Сразу чувствовалось мастерство, отточенное практикой. Многолетней и постоянной.

– Ещё и деткам останется. – Величаво кивнув, Евтюхов опрокинул ёмкость, выдохнул и сунул в рот зубчик чеснока. – Нынче ведь как? Не украл, значит, дурак. Не понял сути реформ. Так мы что, пальцем деланные?

– Вы бы, ребята, хоть меня постеснялись. – Собакин залпом прикончил водку, посуровел, нахмурил брови и мрачно, глядя исподлобья, принялся жевать сало. – Я ведь как-никак при исполнении. При форме, опять же.

– А что это ты, Андрон Кузьмич, нам взялся рот закрывать? Перед посторонними-то людьми? – От обиды Петухов даже всхлипнул, задышал и стал напоминать хорька, готового вцепиться в глотку. – Или обижен чем? Или память отшибло? Чего тебе не хватает? Мебеля заграничные – пожалуйста! Телевизор с видео – нет проблем! Кампутер любой на выбор – извольте бриться! А доля денежная с продажи на барыге? Это как же, а? Ой, верно говорил мне родитель: «Запомни, Трат, мент должен нож носить в спине…»

– А на хрена он мне сдался, этот твои «кампутер»! Всё одно света нет… – Собакин помрачнел ещё больше, но на обострение отношений не пошёл. – Ишь нежные, слова им не скажи. Сами, между прочим, забыли, кто вам эксклюзив этот устроил? Кто всю местную гопоту поганой метлой? Под зад и в рыло? Не спамши, не жрамши… Да я свои мебеля отработал вот этими руками, вот этими ногами…

Так всегда у нашего человека, если он выпьет. Что на уме, то и на языке. Будь он хоть трижды мент. И пускай они там в Европах рассуждают сколько хотят о загадочной русской душе.

– Эксклюзив, эксклюзив, какой такой эксклюзив! – Петухов расхохотался этак по-блатному и хлопнул Скудина по рукаву. – Нет, ты посмотри только на этого чудика. Гопоту он разогнал!.. Да после того как Фрол, Гнус и Рыжий копытами в башне накрылись, к нашему забору и близко никто не подходит! Дураков-то ведь нет!.. – Подумал и поправился: – А те умники в очках, что на той неделе там шастали… они как Бог свят и есть дураки. Зону, вишь ты, аномальную изучали. Их самих кто-нибудь видел потом? Может, ты? – Он в упор воззрился на Собакина и презрительно выкатил нижнюю губу.