Аленький цветочек

Илья-пророк…

Ходили упорные слухи, будто главный корпус был всего лишь видимой частью айсберга, будто под ним находился подземный комплекс этажей этак на семь, святая святых центра. И будто бы там, за толстыми бетонными перекрытиями, творились всяческие ужасы: генетические опыты, эксперименты на людях, клонирование, стирание памяти, создание новых форм жизни… Кто ж его знает, да и когда бы успели выкопать-оснастить эти пресловутые семь этажей?.. Однако дыма без огня не бывает. Зря, что ли, все эти игрища с секретностью…

Буров лежал недвижимый, под четырьмя капельницами, весь опутанный проводами и шлангами. Скудин часто приходил сюда и каждый раз в глубине души надеялся: а вдруг Глеб вот сейчас поднимет веки, пошевелится, наконец-то разлепит растрескавшиеся почерневшие губы… Тщетно надеялся. Ничего не менялось: Буров лежал в скорбной тишине и неподвижности, только мерно работал аппарат «искусственного сердца» да высвечивалась нитка пульса на экране кардиографа. Ни жизнь, ни смерть. Полное оцепенение, сон души и прострация тела. Врачи бессильно разводили руками, говорили что-то про поражение молнией, про ионизационный канал, по которому мог проскочить высоковольтный импульс, но было это пустое словоблудие, ненужное, не к месту и не ко времени сотрясание воздуха. Глеба предоставили самому себе – бороться в одиночку со смертью. Вот и сегодня дежурный эскулап Рафаил Возгенович заверил Скудина, что делается всё возможное, бодро поведал о состоянии лейкоцитов, а сам хмурился и в глаза не смотрел. Медицина была бессильна. Даже Илья-пророк, говорили, в самый первый день подошёл было к нему… остановился на расстоянии… и молча отошёл прочь. Он был опытен. И, в отличие от Виринеи, давно научился не соваться очертя голову, куда не пускают…

Про себя Иван полагал, что Глеб ещё держался на этом свете в основном потому, что при нём безотлучно находилась его мама. Для Кудеяра, как и для Жени с Борисом, она давно была «тётей Ксенией». Не перечислить дверей, которые Иван буквально пробил лбом, добывая ей мандат на постоянное пребывание у сына в палате. В ход было пущено всё – и связи генерала Кольцова, и заново надраенный череп Большого Чёрного Гиббона. И плевать, что Кудеяр нынче сам был в немилости. Тягостное хождение по начальственным кабинетам всё же дало плоды. Тётя Ксения ухаживала за Глебкой, и Глебка дышал. Остальное могло катиться куда подальше. И на любое количество букв.

Уже некоторое время профессор Звягинцев повадился навещать Глеба вместе со Скудиным. И вот однажды, когда в очередной раз они распрощались с тётей Ксенией и двинулись к лифту, им пришлось убедиться, насколько тесен мир.

По коридору двигалась воистину феерическая процессия. Девятизвёздочный генерал Владимир Зенонович.