Аленький цветочек

 – Да я только закричу, все наши хулиганы меня сразу выручать прибегут…»

Рита уже завидела впереди яркую надпись «Цветы Кавказа» и рукой, засунутой в карман, помимо воли принялась нащупывать под курткой сумочку с деньгами, когда её внимание привлёк какой-то шум возле мясного ларька. Это, собственно, был как бы и не ларёк, а небольшой магазинчик. Вот хлопнула дверь, и наружу заполошно выскочили две женщины. Обе казались изрядно напуганными, но в то же время явно сгорали от любопытства. Они не побежали прочь, а присоединились к скопищу десятка в полтора человек, напряжённо ожидавшему чего-то. Наблюдательная детективщица сразу вспомнила, где видела подобные лица. Однажды на Московском проспекте столкнулись машины, авария была очень скверная, с вызовом «скорой». И родные сестры сегодняшних тёток проталкивались к центру событий, возбуждённо выспрашивая: «А кровь, кровь есть?..»

Только одна пенсионерка спешила прочь, торопясь увести внучку. Рита спросила её:

– Не скажете, что там такое?

Старая женщина окинула её неодобрительным взглядом – «И эта туда же!» – однако ответила:

– Да милицию вызвали. Собаку бродячую застрелить. – И потянула за руку внучку: – Пошли, Анечка…

То, что дальше сделала Рита, ни в какие понятия о здравомыслии категорически не укладывалось. Бывает, мы совершаем поступки, которые много лет потом нас самих изумляют: ой, Господи! Да я ли этакое содеял?.. И как быть-то могло?

А вот могло, оказывается, могло. То ли планеты как-нибудь по-особому сошлись, то ли пятно на солнце выскочило, то ли ещё что… Знакомимся с девушкой, через пять минут оказываемся с ней в загсе, потом живём долго и счастливо и умираем в один день. Или – бросаемся, расплёскивая корейскими сапожками талые лужи, к двери ларька, из-за которой вот-вот должен прозвучать сухой хлопок выстрела. Стремительно распахиваем её и…

Продавец жался в углу за прилавком. В руках у него был тяжёлый нож-топорик для разрубания мяса, но держал он его не угрозы ради, а как бы желая заслониться широким лезвием, словно щитом. А прямо перед Ритой, спиной к ней, стоял участковый Собакин. Он не оглянулся на резкий скрип распахнувшейся двери. Цепко расставив ноги в неизменных хромовых сапогах, он медленно расстёгивал кобуру. Он не спускал глаз с четвероногого правонарушителя: вдруг бросится!

Но пёс бросаться не собирался. На это у него ни сил, ни гордости уже не осталось. Крупное, побольше средней овчарки, облезлое тускло-бурое чучело обречённо сгорбилось возле дальней стены. Пёс часто дышал, приоткрыв пасть, и на обращённом к людям боку рельефно просматривались все рёбра. Выражение гноящихся глаз было отчётливо скорбным. «Кончайте, что ли, скорей…»

– Андрон Кузьмич!!! – завопила Рита.