Амазонка (фрагмент)

Андре просто развлекался со мной, дразнил меня, но единственное, чего он, наверное, на самом деле хотел в тот вечер, это чтобы я встала на его сторону и уговорила маму не делать операцию. Почему, кстати? И отчего он не может сказать мне, что не так с моей матерью? Может быть, просто все дело в ее возрасте. Ведь, в конце концов, мама прилетела сюда, чтобы перекроить все свое лицо, переродиться, как птица Феникс. Большая операция под общим наркозом. Но что делать, если пепел останется пеплом?!

– Не думал, что ты такая спортсменка! – слышу я знакомый насмешливый голос, и это в момент, когда я меньше всего могла ждать чего-то подобного.

Я оборачиваюсь в совершеннейшем изумлении и вижу, что в дверях спортзала стоит Андре.

– Какого черта… – восклицаю я, разворачиваясь еще больше. Мои руки остаются лежать на поручнях тренажера, ноги все еще бегут по дорожке, но я не чувствую скорости, теряю ритм, соскальзываю и съезжаю вниз.

– Осторожнее, – кричит Андре и бросается ко мне. Поздно. Я уже лежу на полу, потирая многострадальную лодыжку. Какая дурь.

– Откуда ты тут взялся? – возмущаюсь я.

По лицу течет пот, волосы мокрые, подхваченные дурацкой розовой резинкой – первой, попавшейся мне под руку. Соблазнительное зрелище. Я невольно облизываю губы – они соленые, как будто я только что вылезла из моря. Мне кажется, что я вся пропахла потом.

– Ты не перезвонила! – пожал плечами Андре.

– И ты приехал сюда?

– И я приехал сюда, – кивает он. – Я хочу дослушать, что ты собиралась мне сказать. На звонки ты не отвечаешь.

– Я… я хотела спросить, насколько серьезно состояние моей матери. Она ничего не говорит мне. Она нашла доктора, другого доктора – вместо вас.

Завтра у нее консультация.

– Ты по этому поводу звонила мне? – ожесточился Андре. Он неожиданно развернул меня за плечи и приблизил к себе – почти вплотную, но не до конца. И пристально посмотрел мне в глаза. – Это все, что ты хотела сказать?

– Да! – бросила я с вызовом. – Все, что я скажу, может быть использовано против меня.

– Значит, ты волнуешься за маму. И поэтому теперь бежишь по этой дорожке, как будто за тобой черт гонится? И вчера ты убежала тоже поэтому? – продолжил он, не отпуская меня.

Я почувствовала, как волна злости, возмущения и обиды на жизнь растет и грозит залить меня с головой. Руки Андре на моих плечах, моя странная жизнь, Сережина форель, бьющаяся у него на крючке в бесполезных попытках вырваться на свободу – я не заметила, как мои глаза наполнились слезами. Я смотрела в темно-медовые глаза спокойного уверенного в себе Андре, разглядывавшего меня, как бабочку под микроскопом.

Шаг, один маленький шаг вперед, я чуть вскрикиваю от боли в ноге, но даже не замечаю этого.