Анатомия одной семьи

— Ну, если уход неизбежен, тогда настройтесь на позитивную волну. В свободном времени есть масса преимуществ.

— Ты спятил? — Шпаликов даже остановился. — Какой такой позитив?! Ты понимаешь, что такое дома сидеть?! Что я буду делать — судоку разгадывать? Кроссворды решать? Червей копать, уходить рано утром с удочками, а потом в гаражи с ребятами водки выпить и домой с купленной рыбой?! Мне к людям хочется, работать хочется, того самого хочется — «в пургу и зной что-нибудь строить, прокладывать, монтировать». Твои же слова! А ты про позитив. Что ты вообще понимаешь в позитиве? Я вот однажды в Уренгое трубы тащил. Сам. Приехал, а там у них коллапс. А я с проверкой. А они ни фига не могут. Так вот я машины добыл, трубы добыл и сам их доставил. Давно, правда, это было. Но до сих пор помню это ощущение. Там знаешь, какие морозы! И вообще что ты привязался к этому позитиву!

Шпаликов остановился, перевел дух. Прохожие, которые слышали его вопли, бочком проскочили мимо них.

— Чего это вы кричите? — улыбнулся Федотов. Перед ним был просто пожилой человек, и его манера общаться больше не пугала и не обижала Олега.

— Да я за такие советы и в глаз могу заехать! — заорал Шпаликов. — Не веришь? Да запросто! Я вообще не люблю дураков, дармоедов и пустую болтовню! А ты про позитив, словно недоумок какой. Ты лучше завтра ко мне приезжай в офис. Я тебя на свое место посажу. Хватит тебе штаны свои дорогие в школе протирать.

— А что это они дорогие?! — почему-то обиделся Федотов. — Они обычные. Средние.

— Короче. Завтра в десять утра. В моем кабинете. Документы прихвати. Будешь теперь строить, прокладывать, монтировать. В пургу и в зной. И попробуй только откажись! Переводом оформлять буду. Из твоей школы. Вот смеху в кадрах будет! Ну ничего, пусть хоть уржутся!

С этими словами Шпаликов исчез в дверях метро, оставив Федотова в полном остолбенении.

Соломатина сообщила родителям о том, что они с Олегом разошлись.

— Как?! Почему?! — восклицали те наперебой. — У вас же ребенок!

В этот момент ребенок подал голос из кухни — у него закончилось печенье.

— Мама, так получилось. И я больше ничего не хочу про него знать.

— Да ты толком скажи. Что такого можно было совершить, чтобы выставить человека с вещами за дверь!

— Это наше дело. Вас не касается.

— Конечно, не наше. Ведь именно нам придется сидеть с дитем, пока ты по миру будешь мотаться…

— Папа, я должна сама обеспечивать свою семью. Я хорошо зарабатываю. Пока у меня еще «летный» возраст. И потом я буду Степку забирать сразу после рейса.

— Знаем мы, как это вы делаете — сбагрите ребенка. Наобещаете, а потом вас и не увидишь вовсе! — продолжал бушевать отец. Мать дергала мужа за штанину.