Анатомия одной семьи

— Да, — ответил Олег и коротко рассказал про себя и Соломатину.

— Значит, любовь? — расплылся в улыбке Тяплицкий.

— И — семья в перспективе? Я надеюсь, — уточнил Арлен Семенович.

— Да. Думаю, да, — так же ровно подтвердил Олег.

— Я рад. Желаю, чтобы у вас все получилось.

— Спасибо, — с чувством сказал Федотов.

— Давайте оформляться. Коллектив будет рад новому преподавателю. Кстати, последний математик сбежал от нас два месяца назад, так что не затягивайте с формальностями! — воскликнул Арлен Семенович и соскочил с кресла. Резво обежав стол, он с чувством потряс Федотову руку:

— Добро пожаловать в нашу школу!

Из директорского кабинета Олег вышел со смешанным чувством. С одной стороны, в каком-то смысле «учитель математики» — было движением вниз по карьерной лестнице. Это была не начальственная должность, в ней не было размаха градостроительной деятельности и не было огромного числа подчиненных. А с другой стороны, теперь у него была работа. Работа в Москве. И зарплата на удивление приличная. По меркам Озерска, просто очень приличная. Федотов вспомнил, что его прежний оклад был небольшим, но набегали премии, выплаты, бонусы. Да, московские цены и московский образ жизни требовали других сумм, но это было начало. Федотов, размышляя об этом, вдруг расхохотался: а поступил он ровно так, как ему посоветовал злобный Шпаликов. И это было странно. «Что ж, школа — это испытание, надо полагать. Во всех смыслах. Но по сравнению с тем, что уже было…» — сказал себе Олег и вспомнил, как после травмы и операции учился ходить.

Пока Федотов решал свои проблемы, Соломатина изнывала в Аргентине. Перелет из Мадрида в Буэнос-Айрес был тяжелым. Почти не трясло, разве что когда пролетали над океаном. Пассажиры спали, только пара человек читала при свете маленьких лампочек. Бортпроводникам спать не полагалось. Девочки развлекались тихой болтовней или журналами. Соломатина не могла сосредоточиться ни на одном занятии. Она все возилась с посудой, пледами, салфетками, то есть пыталась занять себя работой, потому что почувствовала редкое для нее, но все же иногда случающееся недомогание — эффект «беспокойных ног». Инна знала, что оно возникает в результате усталости, и самый верный способ избавиться — это лечь поспать.

— Слушай, перестань греметь, — обратилась к ней старшая бортпроводница Мила. Мила Немоляева и Инна были теми двумя стюардессами, которые вошли в смешанный состав экипажа.

— Не могу, ноги болят, — пожаловалась Соломатина.

— Давай, быстро прикорни. Хоть пять минут. Укройся с головой.

— Застукают — уволят, — ответила Инна и кивнула в сторону стюардесс аргентинской авиакомпании, — да и перед ними неудобно.

— Слушай, ты сама не своя, перелет тяжелый, отдых маленький и обратная дорога.