Анатомия одной семьи

Ужасно дорого и долго, а, главное, когда мне за тканью бегать? Послезавтра опять рейс. На четыре дня. А потом на шесть дней. Глядишь, и уже свадьба.

Федотов в эти приготовления особенно не вмешивался — понимал, что это территория женских страданий и радостей. Но когда вечером позвонила Варя и потребовала, чтобы Соломатина срочно приехала на Никитскую в магазин модной одежды, он сказал:

— Поезжай. И хватит мучиться. Если что-то увидишь — покупай. И не обращай внимания на цену.

Соломатина примчалась в магазин, где ее уже ждала Варя с костюмом, который был почти точной копией того, что они видели в журнале. Только цвета перванш. По мнению Соломатиной, цвет был голубоватый с нежным розовым оттенком. Но Варя любила называть цвета так, как называют их художники, модельеры и люди, близкие к этим профессиям.

— Это цвет перванш. Цветок барвинок есть — вот он точной такой, — важно пояснила Варя.

— Послушай, я на собственную свадьбу собираюсь. Мне бы что-то посветлее.

— Ерунда. Во-первых, голубое на свадьбу принято. Во-вторых, это очень нежный цвет. В-третьих, тебе пойдет. А в-четвертых, к этому костюму нужна белая, может, чуть кремовая фата и такие же перчатки. И белый букетик. Ландышей.

Соломатина посмотрела на умницу Варю, потом на костюм.

— Давайте я его примерю, — сказала она.

Через полчаса она вышла из магазина с покупкой.

— Осталась фата, — сообщила Инна.

— Я привезу тебе фату, — сказала Варя.

Через неделю они столкнулись в аэропорту буквально на бегу.

— Ты куда? — спросила Инна.

— Я — в Мехико. Я — на подмене. А ты куда?

— Я — поближе. Опять в Осло.

— Тогда удачи, — улыбнулась Варя и протянула Инне сверток, — это тебе. Фата. Из брюссельских кружев. Кружева я купила в Бельгии и сама сделала фату.

— Господи, какая красота! — Соломатина развернула тонкую бумагу.

— А главное, очень подойдет к костюму. Кружевные перчатки тоже есть, — Варя передала второй сверточек.

Соломатина обняла подругу.

— Так, это у кого свадьба?! С кого шампанское и торт? И кому подарки дарить? — раздался веселый голос. Мимо них прошел КВС.

Тот самый, в которого так безнадежно была влюблена Варя.

Не дождавшись ответа, он пошел дальше — веселый, довольный, красивый.

— Вот… Домой сейчас поедет. К семье, — сникла Варя, — скажи, он хоть там за другими не ухаживает?

Соломатина взяла ее за руку:

— Варя, бросай это дело. Все. Понимаешь, из этих отношений ты взяла, что можно. Радость, удовольствие, кураж, обиду, неправедное превосходство над той, другой. Над той, которая жена. Все, больше в них ничего не будет, кроме боли. Твоей боли.

Варя заплакала. Только сейчас Соломатина поняла, чего стоило подруге выбирать и покупать ей эти свадебные подарки. И еще она поняла, что повлиять на Варю невозможно.