Анатомия одной семьи

Директор продолжал умело исполнять роль тамады.

Инна наблюдала за сидевшими за столом и радовалась — теперь, когда большинство речей было произнесено, гости стали общаться друг с другом. Вот КВС что-то говорил Варе. Варя слушала и улыбалась. «Господи, опять ей голову морочит!» — подумала про себя Соломатина, жалея подругу. Вот доктор что-то объяснял учительнице литературы Софье Андреевне. А ее муж с жаром что-то доказывал отцу Инны. Костя спорил с директором школы, бывший пилот Колесник ухаживал за стюардессой Милой Немоляевой. В зале стало шумно, и послышались звуки музыки. Кто-то уже отодвигал стул, собираясь танцевать. Инна почувствовала, как стало жарко и запах духов, еды и цветов смешался в один тяжелый дух. Она повертела головой, стараясь понять, как незаметней выбраться из-за стола, и тут встретилась глазами с мужем. Федотов смотрел на нее, и в его глазах она прочитала то, что чувствовала сейчас сама. «А что мы тут с ним делаем?! Зачем мы здесь?! Да, это наши близкие, родные люди. Но для себя мы все давно решили, для нас и загс, и это застолье не более чем дань традициям. Для нас самое главное произошло тогда, когда мы вновь встретились и когда мы узнали, что будет ребенок. Так зачем мы здесь и чего мы ждем? Почему не уедем, не останемся вдвоем?» — вот что они оба думали в тот момент.

Не сговариваясь, молодожены поднялись со своих мест и тихо вышли из зала. У лестнице, ведущей во двор, они столкнулись с директором школы.

— Арлен Семенович, мы тут… — Олег начал было что-то объяснять, но директор замахал руками.

— Да-да, бегите, мы тут без вас справимся! — подмигнул он сразу двумя глазами.

Инна рассмеялась. Она прижалась головой к плечу Олега.

— Спасибо вам, я так устала!

Сидя в машине по дороге домой, Федотов обнял Инну:

— Запомни, я тебя очень люблю.

Инна, по мере того как округлялся ее живот, все больше гуляла по городу. Сидеть дома она не любила, а вот путешествовать по городским закоулкам обожала. Настроение у нее было самое элегическое и расслабленное. Когда Федотову сочувствовали коллеги-учительницы, он даже не понимал, о чем они говорят.

— Как же, Олег Игоревич, — восклицали дамы, — а эти капризы, привередливость в еде, вечные слезы?!

Федотов только смеялся. Единственное, что его смущало в нынешней жизни, это то, что Инна отказалась брать его фамилию.

— Можно я Соломатиной останусь? — попросила она.

— Да? Ну, ладно, — растерялся Федотов и тут же прибавил: — Но сын будет носить мою фамилию.

— Конечно! — великодушно разрешила Инна. Она больше не спорила с мужем. Раз решил, что будет сын, значит, будет сын. Определять пол ребенка она отказалась.

В мире, согласии и в бешеной суете Олега, который выбил-таки ипотеку и теперь готовился к переезду, прошли последние месяцы.