Ангел севера

Черные пряди ее волос струились по их телам, по подушке, сбегали на матрас. Он бережно собрал шелковые локоны в одну темную реку и завел их ей за спину.

Прикосновение его руки к плечу потревожило ее сон.

Она зевнула и потянулась, расправляя свои члены, напомнив ему котенка с прижатыми ушками. Сонно поморгав глазами, она проснулась окончательно и с изумлением посмотрела на него.

Люк улыбнулся и, когда она захотела отодвинуться от него, удержал ее около себя.

– Ты в безопасности, – прошептал он.

Тело ее напряглось, он услышал, как она застонала. Наконец она прервала молчание:

– Тебе надо волноваться о собственной безопасности.

Я могу навлечь беду на тебя.

Он поцеловал ее в лоб.

– Единственная беда, которой я страшусь, – потерять тебя.

Тася отвернулась от него.

– В моей жизни было столько ужасов. Я не хочу, чтобы они коснулись тебя или Эммы. А так и случится, если я здесь останусь. Опасность и несчастье – мои спутники. – Ее затрясло от нервного смеха. – Боже мой, ты же узнал сегодня, что я кого-то убила! Не можешь же ты просто забыть об этом!

Это ведь само не развеется!

– Ты считаешь, что совершила это? – тихо спросил он.

Придерживая на груди простыню, Тася села на постели, стараясь разглядеть в темноте выражение его лица.

– Я тысячу раз пыталась вспомнить, что случилось той ночью, но не сумела. Каждый раз сердце начинает стучать, подступает тошнота и… Наверное, я просто боюсь узнать правду.

Люк тоже сел, как темная тень, рядом с ней.

– Я не верю, что ты его убила. Не думаю, что ты это можешь сделать. Желание убить кого-то – совсем не то же самое, что сделать это в действительности.

Если бы судили за такое желание, надо было бы судить за убийство почти всех на свете.

– А что, если я все-таки это сделала? Если я виновата в том, что воткнула нож в горло человеку из-за ненависти к нему? Я вижу это во сне снова и снова. Иногда по ночам я боюсь засыпать.

Люк потянулся к ней и погладил гладкий изгиб ее плеча.

– Тогда я буду охранять твой сон, – прошептал он. – А потом у тебя появятся новые, светлые воспоминания, и ты будешь засыпать с радостью.

Его рука двинулась вниз, пока не коснулась жесткого края простыни, которую она прижимала к груди.

Стащив простыню пониже, он обвел большим пальцем бархатистый кончик груди – тот ожил, запульсировал, твердея. Люк услышал, как у нее перехватило дыхание, и ощутил дрожь, пробежавшую по ее телу.

– Я не жалею о том, что он умер, – хрипло произнес он. – Иначе тебя не было бы сейчас здесь, со мной.

И я не позволю тебе покинуть меня.

– Ты говоришь так, словно мое прошлое не имеет для тебя никакого значения.

– Действительно не имеет. По крайней мере для меня.