Ангел севера

«Ты никогда отсюда не выберешься», – с издевкой говорит он и захлопывает крышку гроба. Стук молотка грохочет в ушах. Он заколачивает гроб гвоздями. Тася рыдает, бьется…, и наконец заставляет голос подчиниться, закричать.

Он потряс ее за плечо, разбудил, склонился над мечущимся телом.

– Я здесь, – повторял он снова и снова, но она, вцепившись в него, задыхалась в рыданиях. – Тася, я здесь.

– Все хорошо. Ты в безопасности.

Кошмар медленно покидал ее. Сотрясаясь отчаянной дрожью, Тася уткнулась ему в грудь залитым слезами лицом.

Никогда она не чувствовала себя такой глупой и напуганной.

– Николай, – с трудом выговорила она. – Он положил меня в гроб. Я…, я не могла выбраться.

Люк сел на постели и, взяв ее на руки, стал укачивать, как ребенка. В темноте она не могла ничего толком разглядеть, но его крепкие руки защищали ее, его низкий голос успокаивал:

– Это был просто сон. Николай далеко, а ты в безопасности, в моих объятиях.

– Он найдет меня. Он увезет меня в Россию.

Люк продолжал медленно укачивать ее.

– Милая моя, сладкая девочка, – шептал он. – Никто тебя не сможет отобрать у меня.

Тася старалась глубоко вздохнуть, чтобы остановить слезы.

– Я… Мне очень жаль, прости меня за сегодняшнее. Я не знаю, почему я тебе это наговорила…

– Ш-ш-ш… Все кончилось.

Внезапно она разразилась истерическим хохотом вперемежку с рыданиями.

– Я с ума сойду, если мне приснится еще раз такой кошмар. Но я не могу помешать этому сну возвращаться. Я боюсь засыпать.

Крепко прижав ее к себе, Люк уткнулся ей в волосы и шептал ласковые слова, бессмысленные фразы, стараясь ее успокоить. Его мощное плечо напряглось, как камень, под ее мокрой щекой. Вся содрогнувшись, Тася сокрушенно вздохнула, вобрав при этом в себя запах его кожи.

Его рука лежала у нее на боку, большой палец касался изгиба груди.

– Не отпускай меня, – всхлипнула она, всем телом приникая к нему. Все ее существо, все тело жаждало его отчаянным голодом, пугавшим ее.

– Никогда! – Он поцеловал ее, и его язык ловко проник в ее рот и стал его обследовать. Одновременно рукой он накрыл ее бурно вздымающуюся грудь. Люк не дал ей ни говорить, ни думать, а, вытянув из кошмарного сна, заменил его сном, полным изысканных ласк и огненной страсти. Пальцы его скользнули по ее груди, легко тронули сосок, потянули, покрутили его, пока он не собрался в тугую пуговку.

Накрыв ртом шелковистую грудь, он легкими движениями языка стал водить по ней, возбуждая, пробуждая… Голова Таси запрокинулась, жаркие волны прокатились по телу, и целебная теплота страсти охватила ее.

Он толкнул ее навзничь на постель. Тася, дрожа, повиновалась и стала ждать, чтобы его прикосновение, его тепло нахлынуло и обволокло ее. Стояла тишина. Глаза ее открылись, она напряглась, разыскивая его в темноте.