Ангел севера

Тася направилась в комнату Эммы и осторожно постучалась в закрытую дверь. Ответа не последовало, и Тася толкнула дверь и заглянула внутрь. Эмма, лежа на полу, раскладывала по порядку своих многочисленных кукол. Выражение лица у нее было мятежным.

– Мне кажется, вы собираетесь сказать, что мне надо пойти на этот вечер, – пробормотала Эмма.

– Да. – Тася уселась на пол рядом с ней, юбки ее взметнулись и опали, окружив ее мерцающим зеленым озерком. – Там ты сможешь познакомиться и подружиться с девочками своего возраста.

– Мне не нужны подруги. У меня есть вы, и папа, и все в Саутгейт-Холле, и Самсон.

– И все мы тебя обожаем, – улыбнулась Тася. – Но, Эмма, этого недостаточно. Я знаю это по своему опыту. Я росла точно так же, как ты, вдали от всех, как и ты, и более того. У меня никогда не было подруг – моих ровесниц. Я не хочу, чтобы ты была такой же одинокой, как я.

– Я не знаю, как с ними разговаривать.

– Ты научишься, тебе нужно только немножко попрактиковаться.

– Папа сказал, что, если я не хочу идти, он не будет настаивать.

– Я настаиваю, – тихо проговорила Тася и, увидев, как удивилась девочка, поскорее продолжила, чтобы она не успела возразить:

– Мы сошьем тебе новое платье.

В салоне мистера Холдинга я видела шелк прелестного персикового цвета. Он идеально подойдет к твоим волосам.

Эмма покачала головой:

– Белль-мер, я не смогу…

– Ты только попытайся, – уговаривала ее Тася. – Ну что такое плохое может с тобой случиться?

– Я ужасно проведу там время.

– Думаю, что один ужасный вечер ты выдержишь. Кроме того…, возможно, тебе будет там интересно.

Эмма театрально застонала и продолжила выстраивать кукол по росту.

Тася улыбнулась, зная, что молчание означает согласие пойти на вечер.

Люк с облегчением вздохнул. Закрытая дверь спальни как бы отгораживала от всего мира. Еще один день прошел впустую – совещания с банкирами, адвокатами, деловыми людьми. Бесконечные разговоры утомляли и раздражали его.

Он был членом правления железнодорожной компании, пивоваренного завода, а недавно с неохотой принял директорство страховой конторы.

Он не любил мира финансов, ему была по сердцу роль землевладельца-джентльмена, которую успешно играли мужчины его семьи на протяжении многих поколений.

Люка вдохновляли не акции и ценные бумаги, а распаханные поля, поднимающиеся посевы и добрая жатва.

Но жить только на ренту, которую давало поместье, было уже невозможно. Ради своих арендаторов и своей семьи он вложил деньги в городскую недвижимость, фабрики, железные дороги. Это приносило ему достаточный доход, и он смог не поднимать арендную плату и вводить различные улучшения в собственные земли Стоукхерстов.