Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Я старался делать вид, что ничего не замечаю, вообще прикидывался шлангом и не отсвечивал, но у Старика всегда был очень тяжёлый взгляд, я почти физически ощущал, как он прожигает мой затылок, а потому скрывать свою осведомленность становилось всё сложнее.

Было ли это как-то связано с расследованием императора? Или с тем, что Светлый разбередил незажившую рану? Ведь я был и на том балу, где убили жену Старика, это и могло стать спусковым механизмом для подозрительности старого паладина. Вот бы только никому из них в тугие головы не пришла мысль, что это я виноват в прорывах, раз умудряюсь быть на месте каждого, иначе ведь жизни мне не дадут. А переубедить этих толстолобиков всегда было очень сложно.

Но был и ещё один возможный вариант причины повышенного внимания к моей персоне: приготовления к турниру вновь вошли в активную фазу, которая была приостановлена из-за смерти Стаса. В итоге все расследования обстоятельств спустили на тормоза, списав на случайное стечение обстоятельств.

Китайская империя клятвенно заверила академию и Морозова в том, что не имеет ничего общего с заговорщиками, и этого хватило, чтобы организовать холодное перемирие и возобновить турнир. Другой вопрос, что я, как представитель пострадавшей стороны, мог что-нибудь устроить… И не сказать, что они были абсолютно неправы, подозревая меня в подобном.

Казалось бы, жизнь била ключом, но я остро чувствовал, как вокруг моей шеи затягивается петля, и готовил мыло… чтобы выскользнуть из неё в последний момент, узнав, наконец, кто за всем этим стоит…

Дома тоже было не всё так спокойно, как хотелось бы. Саранский по-прежнему сидел взаперти, тщательно изучаемый одарёнными рода, но сказать что-то дельного, чтобы помочь семье, не мог, ведь, будучи одержимым, свершенно не помнил, что творил.

После тотальной проверки всей документации портового офиса нашлась парочка мутных контрактов за подписью Андрея, ещё столько же с подписью Григория, но сколько ещё найдется подобных подводных камней — никто и предположить не мог. Как бы люди деда ни искали, найти ещё хоть кого-нибудь, кого можно было хотя бы заподозрить в одержимости «змейками», не удалось. Но поверить, что таких засланных казачков было всего лишь двое, я не мог. И в данном вопросе мы пока что зашли в тупик.

Пока я варился в событиях, на связь неожиданно вышел глава рода Меньшиковых и сообщил, что к нему приходил ни кто иной, как один из сильнейших паладинов — Молот. Сначала, мило улыбаясь, как он один умеет, просто поинтересовался моим первым посещением древнего разлома, а затем и вовсе попросил полный список посещений.

Меньшиков дураком не был, быстро смекнул, куда дует ветер, подчистил всю информацию и на голубом глазу сказал Молоту, что списки удаляются каждый месяц.