Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

— Конечно же, спасать вашего сына!

После этих слов Евгения стала в два раза шустрее. Я помог ей подняться, а когда убедился, что все в порядке, вышел из палаты.

Через несколько минут появилась и моя неожиданная находка. Присмотревшись, я попытался найти общие черты с сыном, но не нашел. Мать Сорокина обладала правильным овалом лица, средним ростом, сеткой морщин вокруг лучащихся жизнью глаз и тонкими выцветшими губами. Довольно миловидное лицо, которое не испортить сальными волосами и пересохшими губами.

Она держалась за дверь, страх не позволял ей отпустить ручку, сжимаемую суховатыми, но сильными руками.

Подаю женщине ладонь и помогаю выйти. Она переносит вес тела, опираясь на меня, но совершенно ничего не весит, особенно для одаренного, в чьих жилах течет мир.

Из клиники мы выбрались через дверь для персонала, оказываясь во внутреннем дворе, скользнули под арку и вышли к оживлённой улице, где я довольно быстро поймал такси.

Путь назад до выставочного центра занял тридцать минут. По дороге мы остановились на небольшой перекус, заказав лёгкий бульон с волокнистым мясом внутри.

Евгения Петровна зашла в уборную, где наскоро умылась и стала выглядеть не такой измученной. К ней вернулся блеск в глазах, а бледные впалые щёки покрылись лёгким румянцем.

— Куда мы направляемся? — скромно поинтересовалась она, смотря на меня с небольшим страхом.

Видимо, наконец поняла, что ушла из клиники с абсолютно незнакомым человеком и не знала, чего ожидать.

— Ваш сын работает на род Исаевых, — издалека начал я. — Но это только полбеды. Вся сложность ситуации в том, что он талантлив, больше вам рассказать, к сожалению, не смогу, но поверьте мне, зла я вам не желаю.

— Верю, — тихо ответила женщина, кутаясь в лёгкий кардиган, и неожиданно добавила. — Я толком ничего не помню, но точно знаю, что сейчас мне лучше, чем было в клинике. Люди Исаева забрали меня из дома, уверяя, что мне требуется немедленное лечение. Но после этого я стала много спать. Никогда не спала так много.

Она зевнула, осоловело глядя по сторонам на проносящиеся улицы.

Отвечать ей я не стал, просто не знал, что на это сказать.

Мы остановились у центра, вышли из машины и неспешно направились к входу.

Лицо Сорокина изменилось, когда скользящий по толпе взгляд наткнулся на меня, а затем перепрыгнул на мать.

Он вскочил со стула и выбежал вперёд, огибая стенд, где крутились работающие механизмы.

— Мама! Как ты себя чувствуешь? Что ты тут делаешь? — вопросы с головой выдавали тревогу, но больше не были наполнены иронией или сарказмом. Осмотрев родного человека, взгляд Константина переместился на меня. — Ей нельзя долго находиться на ногах!

— Я чувствую себя хорошо, сынок, не беспокойся, Антон помог мне, — слабо улыбнулась Евгения.