Аромат смерти

У нее не было времени на уборку. Иви просто подхватила несколько флаконов, сунула к себе в сумку, потом подскочила к одному из шкафов и раздвинула двери-панели.

«Ты этого хотела? Получай!»

Она застыла на месте, а потом сделала шаг назад.

Сотни пар носков, аккуратно приколотых рядами к пробковой доске. Они глядели на нее гордо и самодовольно, словно коллекция самых редких в мире насекомых.

Там были высокие теннисные носки с кольцами грязи на пятках, обычные черные, с прорванными мысками, ярко-оранжевые «Гудетама»… Они выглядели мягкими и теплыми, но теперь, приколотые к стене, наводили на Иви ужас. Под каждой парой была подписанная от руки карточка, например: «Лай Юйю, Шэнькэн, 8 апреля 2015», «Неизвестный, 1F на улице Чиннань, Вэньшань, 21 июля 2016», «Ло Шантин, неизвестно, 12 сентября 2016».

Ее глаза скользили по датам, именам, адресам. Среди них было много анонимов.

Иви сама не знала, что хочет там увидеть. Если ей попадется имя Ханса, как она отреагирует? И как следует реагировать? И тут имя на карточке справа в верхнем углу привлекло ее внимание.

«Чэн Вэньцзюй. Чанхуа. 20 октября 2010». Грязные серые пятки, белый трикотаж, школьные хлопковые носки.

Сердце Иви заколотилось еще сильнее, заставив забыть о тошноте и боли в лодыжке. Она наклонилась понюхать их. Все эти годы носки хранили запах пота Вэньдзюя. Он впитался в их волокна. Желудок Иви подкатился к горлу, кислота обожгла рот. Она до сих пор могла различить запах земли после дождя, дерьма и мочи. Похоже, бедняга Вэньдзюй обделался перед смертью. Запахи нахлынули на нее одновременно, безудержной липкой волной.

Но ее не стошнило. Каждый волосок на теле встал дыбом, она замерла на месте перед стеной с носками, а перед мысленным взором начал вырисовываться рыдающий мальчуган. От шока она потеряла бдительность. Запах свежей крови подобрался к ней со спины. Иви еще успела потянуться к нагрудной сумке и достать оттуда нож-выкидушку…

Тут ее голова запрокинулась.

И наступила темнота.

Он спрашивал себя, но вспомнить не мог. Может, в средней школе, а может, и раньше. Он бродил вдоль ограды детского сада, высматривая капельки пота на коже, вьющиеся волосы – и в первую очередь смеющиеся глаза. Они были похожи на полумесяцы.

Маленькие мальчики пахли кошачьей мятой. Потом – с примесью зубной пасты и травяного шампуня. Это был запах жертвенных ягнят перед закланием. Они внушали ему первобытную тягу к любви. Желание стать с ними единым целым. Он ничего не мог с этим поделать.

При виде такой красоты у него на глаза наворачивались слезы.