Аромат смерти

Она стирала одну и ту же загрузку четыре раза подряд, а потом все равно сдавалась и выносила на помойку, завязав мусорный мешок двойным узлом и швыряя его в бак с расстояния, словно дискобол свой диск. Ветровки, футболки, лифчики, трусы, носки. Даже кроссовки, а один раз и сотовый телефон. Но после пяти или шести дней на работе шкаф наполовину опустел, и она поняла, что не может себе этого позволить. Стирка превратилась в наваждение.

Иви спустила лямки и холодными пальцами потянулась за спину. По позвоночнику пробежала дрожь. Когда она расстегивала лифчик, пришло сообщение от Ховарда:

Динь-динь-динь. Еще одно сообщение.

На самом деле она ужасно проголодалась. Желудок, превратившийся в обвисший пустой мешок, заурчал. Слова «ризотто с бараниной» запустили нечто вроде рефлекса, как у собаки Павлова. Иви сняла резинку с волос и встала под душ. Несколько лет назад по настоянию сотрудников душевую отремонтировали, превратив ее в самое роскошное помещение в офисе. Там были отдельно сухая и мокрая комнаты, пять душевых кабинок, мраморная плитка, шкафчики, зеркала в полный рост, даже отделение для отдыха.

Горячая вода не просто очищала кожу, но массировала ее, восстанавливая чувствительность. Словно ледяная глыба попадала в кипяток. Обоняние, однако, не пробуждалось, и Иви придумала собственную процедуру: сначала вычищала ногти под краном, потом становилась под душ. Отмокала как следует и намыливалась с головы до пят. Принцип был прост: стоять под водой и тереть себя мочалкой, пока кожа не станет алой… нет, пока не начнет лопаться, пока она не ощутит, что последняя молекула вони не покинула ее поры, пока не сможет больше этого выносить.

Работая в ресторане, Иви привыкла обнюхивать пальцы, чтобы убедиться, что они не пахнут ничем, кроме нее самой. Ей нравился слегка гниловатый, сладкий запах под ногтями, отталкивающий и странно целительный. Один из немногих ароматов, которые она любила и которые могла различать.

Иви гонялась за Хансом по дому, пока он не сдавался и не нюхал ее ногти или не давал ей понюхать свои.

– Ну разве они не приятно пахнут? Сладеньким?

– Вовсе нет. Понюхай еще раз.

Она прижимала его к полу и держала, пока он не подчинялся. Этот сценарий разыгрывался снова и снова. Ей всегда было мало. Когда она съехалась с Ховардом, то стала вместо брата гоняться за ним, разве что к возне и смеху добавились поцелуи.

Три четверти часа уходило у нее на то, чтобы исполнить весь свой банный протокол. Она включала «Ютьюб» или «Спотифай», выбирала случайный плейлист – рок, электроника, хеви-метал, – неважно. Чем громче, тем лучше. Врубала на полную мощность, чтобы грохот заглушал шум воды.