Аромат смерти

Вытяжка засасывала дым и выпускала его кольцами в вентиляцию уже несколько десятилетий, надувая город, словно воздушный шар.

…Кроме владельцев небольших земельных участков причудливых геометрических форм, которые обитали в Юньхэ с незапамятных времен, а также военных, преподавателей и мелких служащих, переселившихся сюда двадцать-тридцать лет назад, тут жили студенты, перебравшиеся с севера, чтобы учиться в колледже, и абитуриенты, надеявшиеся остаться. Ездили они преимущественно на мопедах или садились на автобус, чтобы добраться по мосту в университет или на работу. Все с трудом сводили концы с концами, но сдаваться не собирались.

Через реку находился Тайбэй – самый процветающий город на Тайване. Юньхэ же рос сам по себе, без всякой системы. Образчик эстетики незавершенности. Его населяли беспризорники, брошенные родителями, сироты, вынужденные сами прокладывать себе дорогу в жизни. В результате никто не мог нарисовать его подробную карту.

И в этом не было ничего необычного. Пригород казался одновременно старым и новым, тихим и шумным, спокойным и оживленным.

В переулках и тупиках Юньхэ всегда царил ленивый полдень – время выйти прогуляться, не снимая пижамы. Рынки и бульвары кипели, из пешеходов на них скапливались пробки, мопеды и мотоциклы образовывали целые водопады. Риелторы наперебой расхваливали жилье. Социологи называли Юньхэ полусамостоятельной городской экосистемой. Население здесь было самое плотное на Тайване, а банды – самые многочисленные. Тем не менее Юньхэ считался трамплином к успеху. Большинство его обитателей предпочли бы перебраться в другое место, но пока оставались тут.

Иви оказалась в Юньхэ, едва сойдя с поезда из Мяоли. Ей здесь понравилось. Она любила противоречия и хаос. Ей нравилось блуждать по улочкам и перекресткам, следуя за своим носом. Проходя мимо хозяйственного магазина, она вдыхала запахи металла, краски, резиновых шлангов и поливиниловых труб. Но главным источником ароматов тут была пища. В забегаловке жарили свиные отбивные. За углом липкий рис варился на пару под белой марлей в деревянном бочонке. В киоске по соседству кипел котел со свиными ножками. Чуть дальше торговали маринованным тофу, колбасками и печенкой. Запах лапши подсказывал Иви, что она дома. Она жила здесь с Ховардом. В доме, который создала для себя. Но теперь этот дом исчез. Когда-то у нее был целый мир, а теперь от него ничего не осталось…

Иви забросила остатки еды в рот, протерла стол и поднос еще несколькими обрывками туалетной бумаги и выскользнула на улицу. По дороге домой заглянула в лавочку купить бутылку козьего молока.

– Чай не терпит спешки, – сказал мужчина, наливая своей мощной лапой кипяток из электрического чайника в заварочный, глиняный.