Аромат смерти

Но Иви по-прежнему была как ледышка.

Чэн Чуньчинь почесал в затылке, слегка раздраженный и сердитый. Иви продолжала смотреть ему в лицо, наслаждаясь его недовольством. Гнев может многое проявить в человеке, раскрыть его потенциал.

– И это всё? – спросила она.

Лицо Чэн Чуньчиня потемнело.

– Когда ты вошла сюда, от тебя пахло танъюанями. Ты заходила раньше, чтобы проверить это место? Или ждала снаружи? Вероятнее всего, последнее. Ты стояла и наблюдала, стараясь сохранять спокойствие. Ты не такая сильная, какой хочешь казаться. – Он ухмыльнулся. – Сидишь с непроницаемым лицом, больше молчишь, время от времени подбрасываешь мне вопрос-другой… Старый полицейский трюк. Надеешься, что я проболтаюсь о чем-нибудь, да? Пытаешься выглядеть невозмутимой, но мы оба знаем, что это притворство. Ты используешь лимонное мыло для рук и антисептик. У тебя очень чистые ногти. Из-за отсутствия обоняния ты с маниакальным упорством моешь руки каждый раз, когда прикасаешься к чему-нибудь. Но есть еще кое-что, кроме аносмии, в чем ты боишься признаться самой себе. Этим страхом пронизана вся твоя жизнь. Чего ты боишься?

Он пробовал спровоцировать ее. Иви сидела спокойная снаружи, но внутри у нее бушевала паника. Он оказался куда более проницательным, чем она предполагала.

– Будем считать, что тест вы прошли. Хоть и с оговорками.

– Да что ты! С оговорками, значит?

Чэн Чуньчиню не понравились ее слова. Его грудь заходила ходуном. Это был гнев – огонь, прожигающий до костей. Приниженный, недооцененный, ущемленный… Он не стал переворачивать стол, хвататься за кухонный нож или замахиваться на нее. Возможно, побоялся, а может, просто заинтересовался собеседницей. И поэтому постарался сдержаться. Он собирался играть и дальше, пока она поддерживает его игру. Ему хотелось узнать, к чему это приведет.

«Какие у него мотивы? К чему он стремится? – гадала Иви про себя. – Чтобы его принизил значимый человек?»

Ее мозг усиленно работал. В ближайшие дни ей придется вести себя максимально осторожно. Если играешь с огнем… Предупреждения Ховарда стремительно промелькнули в нее в голове.

Они смотрели друг на друга; каждый ждал, что другой заговорит первым. Иви боялась сделать опрометчивый шаг; Чэн Чуньчинь боролся с нахлынувшими эмоциями.

После долгой паузы, в которую они успели прослушать по телевизору А-Ха последнюю сплетню о кандидате в президенты, Чэн Чуньчинь открыл рот.

– Идем. – Он потянулся и встал на ноги. – Мне что-то захотелось фасолевых блинов.

Они вышли один за другим, Чэн Чуньчинь впереди.

Мимо КТВ – заведения с караоке, – до следующего переулка, мимо стариков, игравших в парке в шахматы, мимо залов с игровыми автоматами они дошли до блошиного рынка. Чэн Чуньчинь, похоже, устроил ей экскурсию по окрестностям.