Автор её беременности

— Сашенька, милая, как дела? — начинает елейным тоном мать Андрея.

— Сашенька, ты наверно уже догадываешься, зачем я звоню?

— Девочка моя, ты же мне как дочь, ты же знаешь!

Ага, дочь. А то как же! Сплавила мне абсолютно никчемное сокровище, а теперь вновь воссоединилась со своим сыночкой-бездельником. Наверно доставка шмоток нашего художника заставила ее окончательно поверить в серьезность разрыва.

— Я никогда не лезу в ваши отношения, ты же знаешь.

Ага, никогда, а как же! Помню все твои: хочу внука, Андрюша любит всё свежее, Андрюша не выносит пыли, мужа-художника надо холить и лелеять, создавать ему все условия для творчества и так далее без конца.

— Но Андрей уже несколько дней ночует у меня, и кисти ты ему сегодня вернула. Сашенька, вы расстались?

— Спросите об этом у Андрея, — мне совершенно неохота оправдываться. Это он не стал меня слушать, свалил при первой трудности.

— Саш, я спросила… — осторожно отвечает она.

Ну, я тогда попала! Представляю, чего он наговорил ей обо мне.

— Саш, нужно быть мудрее, — тон ее понижается до доверительного шепота, — ну согрешила ты, изменила мужу на корпоративе, ну с кем не бывает?

Со мной не бывает! Не изменяла я ему! И в мыслях такого не держала. Ору про себя, потому что оправдываться в чем-либо не собираюсь.

— Я сама по молодости… ох, не без греха была… — вот это подробности выясняются.

— Ну разве узнал об этом покойный Иван Иванович?! Нет, ушел абсолютно уверенный, что жена хранила ему верность до конца дней.

По-моему, это еще омерзительней, обманывать человека всю жизнь. Я бы точно так не смогла.

— Всему тебя, дочка надо учить. Похитрее будь. Изменяешь — изменяй тихо, не следует мужикам о таком рассказывать. Не терпят они. Сами на сторону за милую душу, а вот если ты налево — всё, это для них хуже казни. Собственники все.

— Анна Сергеевна, зачем вы это все мне говорите? Я не изменяла. Меня изнасиловали, а ваш сын и слушать не захотел.

— Ну, мне-то уж можешь правду говорить, — отмахивается от этой самой правды свекровь. — Андрюша уже который день сам не свой. Лежит, не встает. Всё в телефоне своем ковыряется. Даже к столу кушать не подходит. Еду в кровать требует. Ты бы поговорила с ним, может, наладилось бы всё у вас?

Ааа! В ужасе вопит мое достоинство. Анне Сергеевне надоело кормить ленивое чудо с ложечки, и она решила сплавить сокровище обратно женушке. Не-е-ет… спасибо. Сами со своим кровиночкой носитесь!

— Я сегодня подала на развод, — тихо сообщаю я.

— КАК!!!!??? НЕТ!!! Сашенька, ты хорошо всё обдумала? Какая семья у вас была, крепкая, хорошая, глядишь, и внуков мне на радость родили бы!

— Вас не слышно! — кричу я и отключаю телефон.

Ее Андрюша первым заговорил о разводе. А я вновь облегчаю ему жизнь, сама занимаюсь этим делом.