Бабочка в гипсе

Я повесила на крючок куртку, сняла сапожки, миновала небольшой холл и увидела у плиты хрупкую даму.

– Вы не Аня! – растерянно произнесла она.

– Верно, меня зовут Евлампия, – кивнула я. – Ирина Павловна, где Тимофей Пантелеймонович?

– У себя в комнате, – изумленно ответила та. – Где ж ему быть? Он сегодня на работу не пошел, сказался больным. А вы кто?

– Вот как раз со службы меня и прислали, – заявила я, – проведать господина Ковригина.

– В вашем институте работают замечательные люди, – подхватила Ирина Павловна, – с другой стороны, Тимофей Пантелеймонович редкий мужчина. Талантливый ученый, всемирно известный исследователь старинных книг! Сколько он мне интересного рассказал! Понимаете, я председатель Клуба любителей старопечатных изданий. Тимофей говорит, что у него была потрясающая библиотека, но она, как и все нажитое, осталась у бывшей семьи Ковригина. Как это благородно – оставить все и просто уйти. Мне очень повезло, что именно Тимофей Пантелеймонович комнату снять решил.

– Ириша, кто в дверь звонил? – прогудело из коридора, и в кухню вошел «гном».

– Тимоша, – засуетилась старушка, – тебя со службы проведать пришли.

– Поздновато для гостей, – мрачно сказал Ковригин.

– Сами знаете, какая у нас работа, ни днем ни ночью покоя не дают. Привезла вам отчет, его просмотреть надо.

В глазах Ковригина мелькнуло удивление, затем он включился в игру:

– Ну, Маша, двигай в мою берлогу.

– Без приклеенной бороды вы выглядите намного моложе, – сделала я комплимент уголовнику, устраиваясь на диване.

– Пришла обсудить мой имидж? – криво ухмыльнулся Ковригин. – Бойкая Маша.

– Меня зовут Евлампия.

– И чего? – пожал плечами Тимофей Пантелеймонович. – Зачем приехала-то, Маша?

Я осмотрела большую комнату. Три стены занимали полки с томами в темных кожаных переплетах. Перевела глаза на стол и спросила:

– Занимаетесь реставрацией?

– Закон этого не запрещает, – не пошел на контакт Ковригин, заложил за ухо длинную прядь волос и почесал шею. За ухом у деда я заметила родимое пятно.

– Вы знаете Нину Силаеву? – насела я на «гнома».

– Жизнь длинная, – занудил Ковригин, – может, встречались с ней, всех-то не упомнить!

– Она убита, – коротко сказала я.

Тимофей Пантелеймонович перестал расправлять пальцами волосы.

– Вспомнил. Было такое, она просила тебе мобильный передать. Молодая совсем, с чего бы ей с белым светом прощаться?

– Ее убили, – повторила я.

– Скажите, пожалуйста, – со смешком сказал Тим-плотник, – всяко бывает. Мне-то что до нее? Пенсия маленькая, вот я и подрабатываю почтовым ящиком, необременительно, и копеечка идет. Нам, старикам, рассчитывать не на кого, государство пожилых обкрадывает.