Бабочка в гипсе

 – Правда? Послание так хитро составлено, там нет имени адресата, его легко любому подсунуть. Мне не верят, но я не виноват.

– Не обидитесь, если скажу, почему считаю, что послание не для вас? – улыбнулась я.

– В моем положении обижаться смешно, – мрачно ответил Лев.

– Маргарита называет любовника «мой журавлик», но вас никак нельзя сравнить с длинноногой тощей птицей, – продолжала я, – будь я на месте женщины, то обращалась бы к вам «медвежонок», «котик», «ватрушечка».

– Ну и глупости лезут бабам в голову, – не скрыл презрения к женскому полу начальник.

– Вы полный, с брюшком, – продолжала я невозмутимо, – вам отлично подойдет кличка «Винни Пух» или «поросеночек». Но «журавлик»? Письмо адресовано не вам, его подбросили. Есть идеи, кто мог это сделать и зачем?

Лев Георгиевич пожал плечами, я откинулась на спинку кресла:

– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Вы попали в нехорошую ситуацию, я вам не враг. Соберитесь с силами и попробуйте доказать, что не имели ничего общего с Маргаритой. Если отпадет факт вашей любовной связи, дело развалится.

– Спросите кого угодно, Райкин не бегал по бабам! – нервно воскликнул Лев Георгиевич. – Я люблю Инну, дружу с тестем Иваном Ивановичем. Жена и ее отец – мои самые близкие люди, я не могу их предать, у меня стабильный брак. Мне посторонние бабы не нужны, я вообще их не люблю!

– Вероятно, вы говорите правду, – сказала я. – Похоже, вам действительно комфортнее работать с представителями сильного пола, даже секретарь у вас мужчина.

На дне глаз Льва Георгиевича мелькнуло странное выражение, похожее на страх.

– Разве это запрещено? – резко пошел он в наступление.

– Конечно, нет, – кивнула я, – но немного необычно. Как правило, начальники сажают в приемной шикарных блондинок.

– Жена ревнивая, – коротко пояснил Лев.

– Господи, – всплеснула я руками, – разве непременно надо спать с секретарем? Мужчине достаточно смотреть на симпатяшку, это бодрит.

– Мне для тонуса лучше кофе выпить, – огрызнулся Лев.

– Жаль, вы не хотите себе помочь, – пригорюнилась я, – вам светит пожизненное.

– Сомневаюсь, – выпалил Лев, – я ни при чем.

– Тогда найдите что-нибудь в свою пользу, – заорала я, – неужели мне одной хочется вас спасти? Кого вы покрываете?

Лев Георгиевич перекрестился:

– Никого. Меня подставили.

– Понятия не имею! – процедил Райкин. – Меня скоро выпустят, я тут ни при чем.

– Маловероятно, учитывая, что вам собрались приписать всех жертв снайпера, – объявила я. – Медведева отпустят, а вас на его место устроят.

Лев Георгиевич посерел:

– Можете это доказать? – насела я на Райкина.

– Разве презумпция невиновности отменена? – взвился мой собеседник. – Не мое дело свою непричастность к преступлению доказывать.