Банда 4

 — Будешь свидетелем?

— Не буду, — твердо сказал Халандовский-Свидетели живут еще меньше, чем твои старики и старухи.

— С кем ты подписывал договор о покупке квартиры?

— Его фамилия Шанцев. Он глава «Фокуса». Но Шанцев — это шестерка.

Истинный главарь — Бев-злин. Я тебе это уже говорил.

— Помню. А ты знаешь, что он младенцами торгует?

— Я очень переживаю, Паша, по этому поводу, — Халандовский прикрыл глаза стаканом. — Все время думаю, как помочь несчастным малюткам... Просто ума не приложу. И так товар выложу на прилавке, и эдак разложу... Ничего не помогает, Паша. Даже кассиршу заменил в зале.

— Понял, Аркаша, — кивнул Пафнутьев. — Виноват. Прости великодушно. Конечно, каждый должен заниматься своим делом. Если я доживу до конца этой недели, то буду жить еще долго и счастливо. Если доживу до конца недели.

— Обострение болезни? — участливо спросил Халандовский.

— Может быть, тебе просто скрыться на это время? У меня есть хорошее местечко. А?

— Квартира от «фокусников»? — усмехнулся Пафнутьев.

— А ты не смейся... Это единственное место, где тебя не будут искать. И это... Ты извини, Паша, что я с тобой так невежливо поговорил, но... Бевзлин — не человек. Я не говорю, что он плохой, в носу ковыряется при людях, что у него хромает нравственность или еще что-то... Я произношу нечто иное — он не человек. И люди, которые оказываются у него на пути, просто исчезают.

— Я знаю одного, который оказался у него на, пути и не исчез, — усмехнулся Пафнутьев. — Ты знаешь, где сегодня утром нашли его роскошный «мерседес»?

— Об этом уже весь город знает... Тысячи людей побывали возле этого несчастного «мерседеса». Там, на Луначарского, запах крутой, но это никого не остановило, Паша.

— Так уходят кумиры, диктаторы, властелины... Под смех толпы.

— Да, — согласился Халандовский. — Но при этом они успевают немало людей прихватить с собой. Уходя. Исчезая. Это твой парнишка устроил? Он Бевзлину в штаны наделал?

— Он ему туда бутылку соуса выдавил. Мексиканского, между прочим.

— Мексиканского?! — ужаснулся Халандовский. — У Бевзлина наверняка сейчас сплошное воспаление яиц!

— Умрет он от другого, — жестковато сказал Пафнутьев. Странные слова произнес, без угрозы, без желания взбодрить себя или придать смелости Халандовскому. Просто вдруг выскочили откуда-то эти жутковатые слова, и Халандовский понял, что за эти слова Пафнутьев отвечать не может, они принадлежат не ему. Скорее всего, высшие силы выбрали Пафнутьева, чтобы озвучить свое решение. А может быть, Пафнутьев сам уловил носящийся в воздухе приговор...

Открыв маленький холодильник за спиной, Халандовский поставил на стол еще одну бутылку пива.