Банда 4

Знаешь, японские камикадзе набивали самолеты взрывчаткой и пикировали на американские корабли, но не могли пробиться сквозь стену заградительного огня.

Ты сейчас напоминаешь этого отчаянного японца в самолете, напичканном взрывчаткой... Тебе не пробиться сквозь стену заградительного огня.

Надя помолчала, включила дворники, и они двумя взмахами сняли с ветрового стекла сверкающие капли дождя. Дождь и сейчас еще барабанил по крыше, первый весенний теплый дождь, который смоет остатки снега, сугробов, смоет остатки зимы с улиц города.

— А ведь это не тот подъезд, — сказала вдруг Надя. — Мы не здесь были, когда ты повел меня к той женщине в белом халате. Ты привез меня в другое место, Андрей.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты знала, где девочка.

— Я не был уверен, что ты не захочешь сообщить этот адрес Бевзлину.

— Ты считаешь меня идиоткой?

— Я не знал, как ты воспримешь мой маленький сюрприз, — улыбнулся Андрей.Но не переживай. Ты увидишь ее, как только пожелаешь.

— Я его убью. Вот увидишь, все газеты об этом сообщат.

— Решение правильное, но поспешное. Есть опасность того, что он убьет тебя раньше. Ты уже не союзник ему, сейчас ты улика. Самое большее, что ты сможешь сделать, чтобы уничтожить Бевзлина, это остаться живой.

— Ты и в самом деле думаешь, что мне что-то угрожает?

— Я в этом уверен. И ты тоже. И не надо пудрить мне мозги. И себе тоже.

Надя положила прохладную ладонь на горячую руку Андрея и легонько похлопала по ней, не переживай, дескать, я смогу за себя постоять.

Увидев появившуюся в дверях Надю, Бевзлин вскочил, выбежал из-за своего стола и бросился навстречу с распростертыми объятиями. На лице его играла счастливая улыбка, глаза сверкали радостно и озорно, белые зубы блестели и вызывали нестерпимое желание улыбнуться в ответ.

И Надя улыбнулась, прижалась к груди Бевзлина, на глазах ее невольно выступили слезы.

— Неужели нашлась! — воскликнул Бевзлин. — Неужели цела и здорова?!

— Жива, Толик, жива, — сказала Надя и, отстранившись, посмотрела на него ясными глазами.

— Куда же ты пропала? Я обзвонился, обыскался, изрыдался!

— Меня похитили, — Надя пожала плечами, как бы говоря, что Бевзлин и сам мог бы догадаться, нечего спрашивать о таких очевидных пустяках.

— Кто? — улыбка сползла с его лица. — Неужели он?

— Да, Толик, да. Твой лучший друг — ассенизатор.

— Я же приставил к тебе двух ребят!

— Твои ребята — дебилы. Я не ругаю их, нет, не обзываю. По отношению к ним это просто медицинское определение. Они дебилы, Толик. Этот тип запихнул меня в машину, захлопнул дверцу и уехал.

— А дебилы? — мрачно спросил Бевзлин.

— Они выбежали на дорогу и долго, старательно махали руками. И кричали.

Что-то очень громкое и гневное. Я слышала их крики, пока Андрей не повернул за угол.