Банда 4

Он бы не стоял, если бы Бевзлин знал, что это мы приближаемся к нему...

— Сейчас узнает, — проговорил Пафнутьев. — Имейте в виду — они вооружены.

Подозреваю в «мерседесе» тоже небольшой арсенал.

— Конечно, — сказал Шаланда.

Бевзлин уже знал, кто приближался в его «джипе». Оставшиеся на дороге амбалы сумели связаться с ним по телефону и предупредить. Едва «джип» приблизился к «мерседесу», из него вскочил человек. В руках у него был короткоствольный автомат. Он принял боевую позу, которая не оставляла сомнений в том, что произойдет дальше.

— Это Шанцев, — негромко сказала Надя. — На нас вышла вся банда, в полном составе.

— Ложись! — скомандовал Андрей, и этот его крик оказался как нельзя более своевременным. Едва все в «джипе» успели пригнуться, как хлесткая автоматная очередь полоснула по стеклам, превратив в крошево все сверкающее великолепие машины. Шанцев, видимо, не уверенный в успехе, дал еще одну очередь по «джипу» и, не теряя ни секунды, прыгнул в «мерседес». Теперь водитель уже не стал ждать, пока пройдет поезд. Круто объехав шлагбаумы, он помчался дальше, с каждой секундой удаляясь от расстрелянного «джипа».

Андрей приподнялся первым и, увидев красные огни уходящего «мерседеса», тут же бросился в погоню. Он тоже не стал ждать приближающейся поезд, а сразу на скорости пронесся над рельсами. Теперь перед Андреем было уже не защитное ветровое стекло, а весенняя холодная ночь, наполненная ветром и пространством.

То ли автоматная очередь придала ему злости, то ли водил он отчаяннее, безрассуднее, нежели водитель «мерседеса», но только уйти тому далеко не удалось, и расстояние между машинами стало сокращаться. Вскоре показались контуры «мерседеса», в свете встречной машины можно было увидеть его пассажиров. Их было трое. Если все прикидки оказались правильными, то в машине были сам Бевзлин, водитель и Шанцев, который и расстрелял «джип» автоматными очередями.

Гудящий ветер рвал волосы, обдавал холодом, толкал к поступкам отчаянным и безрассудным. Это чувствовали все, и недавний смертельный риск, которому все подверглись, придал им чувство правоты и жажду возмездия.

— Кто там говорил про гранатомет? — раздался в гудящем холодном воздухе голос Шаланды.

— Ну? — сказал оперативник.

— Давай его сюда, — Шаланда, не оглядываясь, протянул руку назад.

— Не шали, Шаланда! — предупреждающе произнес Пафнугьев, но без большой твердости в голосе, можно сказать, вообще без всякой твердости произнес он эти трезвые слова.

— А ты помолчи, Паша, — сказал Шаланда тоже без большого нажима, но была в его словах такая непоколебимая уверенность в правильности всего, что он делает, что никто не осмелился возразить.