Банда 4

И еще одно обращало внимание: грудь у женщины была обнажена гораздо смелее, чем это обычно бывает на подобных фотографиях. «И очень неплохая, между прочим, грудь», — подумал Андрей. Сам того не замечая, он тянулся к таким вот женщинам — с некоторым нервным надломом. А здесь это просто невозможно было не заметить. Кто она старику? Родственница? Знакомая? Соседка? Дочь? Подруга дочери?

— Какая красавица! — сказал Пафнутьев, беря снимок в руки. — Крутая. Можно даже сказать, отчаянная. Где взял?

— В этой папке. Там на обороте адрес ателье и телефон.

— Хочешь заняться? — спросил Пафнутьев, возвращая снимок.

— Конечно! — усмехнулся Пафнутьев. — Такая женщина! Украшение любого уголовного дела, — но тут же спохватился, увидев, как замкнулось лицо Андрея.Сможешь раскрутить?

— Ателье найду, наверняка и фотограф ее запомнил... А если нет...

Что-нибудь придумаю. Негативы у них хранятся достаточно долго.

— Можно и у старика спросить.

— Куда он денется, конечно, заговорит. Шаланда не с того конца начал. Он ведь уличал его, а тут другая история... У меня такое ощущение, что он из категории народных мстителей. Их с каждым годом становится все больше...

Объединяться им пора и начинать широкомасштабные военные действия по освобождению занятой врагом территории. Мужики они отчаянные, опыт есть, терять нечего. Справятся. А?

И только сейчас Пафнутьев обратил внимание на тишину, наступившую в квартире. Обычно Худолей достаточно шумно исполнял свои служебные обязанности, всегда находя повод чем-то восхититься, возмутиться или на что-то обидеться.

Воодушевленный обещанием Пафнутьева сегодня же исправиться и восполнить Худолею все, чего ему не хватало для жизни и счастья, а в этот день ему не хватало пары глоточков водки, так вот, подстегнутый обещанием Пафнутьева, он с удвоенной бдительностью принялся осматривать все, что уже осмотрел не один раз. Едва Пафнутьев ушел в комнату, как Худолей опять распахнул холодильник, словно подтолкнула его к этому какая-то сатанинская сила. И снова, в который раз, он сфотографировал початую бутылку кефира, стеклянную банку с кусками нарезанной селедки, подвядшие сосиски, создав еще один натюрморт, который вряд ли когда-нибудь ляжет в том уголовного дела по причине полнейшей своей ненужности.

Закончив с этим делом, Худолей распахнул дверцу морозильника. Но и тут его ожидало разочарование. Сначала он вынул завернутую в газету высохшую тараньку, которая, похоже, не один год ожидала, пока у старика появятся деньги на бутылку пива. Тем не менее, он сфотографировал и недожеванную рыбешку. В глубине морозильника остался еще один сверток. Худолей, не задумываясь, выволок наружу и его.