Банда 4

— А! — и девушка пренебрежительно махнула ручкой. — Старость не радость! — она шало сверкнула подведенными глазками.

Простые вроде бы, непроизвольно сорвавшиеся слова с ее почти детских, неумело, но ярко накрашенных уст, но все понял Андрей и даже устыдился. Почти открыто сказала ему девушка, что уж он-то, Андрей, никак не стар, он молод и нравится ей, не то что прокисший в этих проявителях и закрепителях склеротик, который не помнит даже того, что с ним случилось вчера.

— А то я уж подумал, может, сказал чего не того, — растерянно пробормотал Андрей и опять слукавил, понимая, что колется приемщица, на глазах раскалывается.

Девушка поманила Андрея пальцем, подзывая его поближе, а когда он приблизился, прошептала на ухо:

— Чем-то припугнули его эти «фокусники». Он в штаны и наделал.

— Может, заплатили маловато? — тоже вполголоса предположил Андрей.

— И это тоже, — заговорщицки кивнула девушка и в этот свой кивок сумела вложить даже восторженность проницательностью Андрея, дескать, уж мы-то с тобой прекрасно понимаем, в чем тут дело.

— Валентина! — раздался из глубин лаборатории нарочито требовательный голос фотографа. — Иди сюда!

— Сейчас такое начнется, — сказала она Андрею на ухо и уже громко крикнула:

— Пока! — Андрей от двери махнул рукой, но Валя и здесь сумела пойти дальше — послала воздушный поцелуй. И уже когда он хотел выйти, настигла его с ручкой и клочком фотобумаги.

— Запиши свой телефон! Мой у тебя же на фотке. Если чего узнаю про красотку — позвоню.

— Тоже верно, — согласился Андрей и быстро нацарапал на полоске бумаги домашний телефон. И приписал внизу имя.

— Андрей! — восторженно прошептала Валя. — Ой, до чего мне нравится это имя! Балдею! Представляешь? От одного имени балдею!

— У тебя тоже имя ничего, — улыбнулся Андрей.

— Жди! Позвоню! Сдохнуть мне на этом месте, позвоню! — и, озорно подмигнув чуть ли не половиной лица, девушка скрылась за черной занавеской.

Направляясь в морг, Пафнутьев и так, и этак прикидывал события, происшедшие в последние несколько дней. Он оказался втянутым в них так быстро и необратимо, что не успел даже спохватиться, оглянуться по сторонам.

Убийство в кабинете начальника милиции... Такого действительно еще не было. Какую нужно иметь ярость в душе, злобу, ненависть, чтобы, не заботясь о собственной судьбе, заколоть человека, который наверняка втрое крупнее старика, втрое моложе. Эти удары за спину, наискосок, чуть вверх оказались столь убийственно точными, что громадный, полный сил детина рухнул на пол и умер в течение нескольких минут. Да, конечно, штык был довольно длинным, и хотя сантиметров десять пришлось на рукоять, все равно в нем оставалось не менее тридцати сантиметров.