Банда 4

— Здесь и ваш разговор, и его звонок?

— Конечно, — улыбнулся опер, опять сверкнув металлическими зубами.

— Береги ее. И себя береги!

— Пройдись по киоскам... Поговори о том, о сем... Только осторожно.

Смотри, не подставься.

— Намечается что-то крутое?

— Да? — удивился Пафнутьев.

— Руки чешутся, Павел Николаевич.

— Это хорошо, — на этот раз те же слова произнес Пафнутьев. — Предложи киоскерам товар, поговори о ценах, о поставщиках, взаимоотношениях с начальством...

— 3наю я эту систему, — сказал опер, поднимаясь.

— Звони мне сразу, как только что-то засветится. Сразу, понял? В ту же минуту.

Пафнутьев уже был хорошо наслышан о новом промысле — состоятельные люди, побывав за рубежами, насмотревшись заморских чудес, повально принялись ремонтировать свои квартиры, переделывать их на западный манер. Меняли двери, устанавливая вместо картонных дубовые, линолеум заменяли паркетом, ванные и туалеты покрывали испанским, итальянским кафелем, хрустальные люстры заливали комнаты радужным переливающимся светом, глубокие кожаные диваны звали к себе в объятия.

Но деньги, деньги на это требовались несопоставимые ни с годовыми зарплатами, ни с годовыми пенсиями и пособиями. Внешне, вроде, немногое менялось в городе, но за старыми стенами шла непрерывная работа, невидимая, а то и попросту криминальная. Европейская отделка требовала куда больших площадей, нежели стандартные квартиры, и денежные мужики, не стесняясь, предлагали соседям выбираться, сулили им другие квартиры, деньги, дачи, машины.

Все это Пафнутьев прекрасно знал и, едва только опер обмолвился о ремонте квартир, которым занимается «Фокус», все в нем напряглось, он сразу почувствовал, как по уголовному делу пробежала искра, объединившая в одно целое разрозненные подробности, подозрения, улики, обстоятельства...

Перед самым обедом пришел Андрей и молча положил перед Пафнутьевым портрет красавицы, найденный в квартире Чувьюрова.

— Ну как? Удалось познакомиться? — спросил Пафнутьев, ожидая разговора легкого и необязательного.

Андрей так же молча перевернул снимок вверх оборотной стороной и показал Пафнутьеву фиолетовый штамп фотоателье.

— Вот эта контора получила заказ от «Фокуса» на снимок. И оплатила заказ.

Все снимки и негативы изъяты. В ателье говорить на эту тему опасаются.

Пафнутьев выслушал, всмотрелся в лицо женщины, взяв снимок и отведя на вытянутую руку, всмотрелся пристальнее и дольше.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил он у Андрея.

— В фотоателье работает девица, не столь, конечно, хороша, как эта, но она положила на меня глаз и, наверное, захочет еще что-нибудь рассказать.

— Так, — проговорил Пафнутьев.

— Надо старика раскручивать.

— Думаешь, пора? — с сомнением спросил Пафнутьев.