Банда 4

Опять выпив до дна, Пафнутьев похрустел огурцом, отломил домашней колбасы, отведал и ее, почтительно склонив голову к плечу.

— Что скажешь? — спросил Халандовский, который похвалу принимал вроде бы и равнодушно, но ждал, когда похвалят его угощение, а если гости молчали, то начинал нервничать и переживать.

— Ничего, что я беру колбасу прямо руками? — спросил Пафнутьев.Понимаешь, в такую колбасу грешно втыкать железную вилку, ее надо нетронутой, неповрежденной донести до самого рта.

— Не переживай, Паша, — успокоил его Халандовский. — Короли едят руками.

— Да? — удивился Пафнутьев. — А, знаешь, кажется, ты прав.

— Почему же в таком случае не делаешь ремонт в квартире? — спросил Пафнутьев. — Твоя квартира, конечно, прекрасна, но она станет еще лучше, если... — Пафнутьев замолчал, предлагая хозяину самому решить, что менять в его квартире, а что оставить как есть.

Халандовский замер на мгновение от столь резкой перемены темы, внимательно посмотрел на Пафнутьева, поднял бутылку, прикинув количество оставшейся водки, снова поставил ее на место.

— Я сделал ремонт в своей квартире. Но не в этой.

— У тебя есть еще одна?

— Я купил две квартиры на одной площадке, объединил их и сделал ремонт.

— Да. Говори, Паша... Я чувствую холодок в душе, когда вижу, как подбираешься ты к чему-то главному... Мне страшно, Паша.

— Кому ремонт заказывал? — беззаботно спросил Пафнутьев.

— Это уже горячее, — проговорил Халандовский. — Есть такая фирма — «Фокус».

Халандовский взглянул на Пафнутьева и тут же опустил глаза, словно опасаясь, что его друг увидит в них больше, чем следовало. Он взял бутылку, разлил остатки водки. Убедившись, что бутылка пуста, поставил ее у окна за штору, как это делали в столовых в период жестокой борьбы с алкоголизмом.

Тяжело поднявшись из кресла, сходил на кухню, хлопнул дверцей холодильника и тут же вернулся еще с одной бутылкой, тоже покрытой матовым, серебристым инеем.

— Хорошо сидим, да, Паша?

— Знаю. Но победить, Паша, не сможешь. Не потому, что ты стар, слаб или смелости в тебе недостаточно. Дело в другом. Это. спрут. У него много щупальцев. И стоит отрубить одно, как на его месте вырастает другое, а все остальные остаются целыми.

— Ты знаешь, чем они занимаются?

— В самом прямом. Они занимаются всем. Все, что придет тебе в голову, самое кошмарное — можешь быть уверенным, что и этим они занимаются.

— Младенцами торгуют? — произнес Пафнутьев самое несусветное, что только могло прийти ему в голову.

— А, так ты об этом знаешь, — проговорил Халандовский без удивления. — Ну, что ж... Тогда ты много знаешь. Мне и добавить нечего.

— Не понял?! — откинулся Пафнутьев на спинку стула. — Я от фонаря брякнул... И что, попал?

— В десятку. Выпьем, Паша... За то, чтоб и на этот раз ты выжил.