Банда 4

А Пафнутьев, ох, этот хитрый и дурной, ленивый и проницательный Пафнутьев с обычным своим не то сонным, не то заспанным лицом, не отставал от мужика, тянулся за ним, опасаясь, что тот может попросту скрыться.

— Ладно, беру, — сказал Пафнутьев, потянув мужика за рукав.

— Расчет сразу, — быстро повернулся тот.

— Пошли к машине, там у меня водка...

— А где машина? — насторожился продавец.

— Да вот же она! — Пафнутьев показал на «Волгу», крыша которой поблескивала в свете вечерних фонарей.

— "Волга"? — медленно произнес мужик. — Черная?

— Я тебе не машину предлагаю, а водку! — резко сказал Пафнутьев.

 — Так что, договорились? Или как?

— Тут одна баба приценивалась, — мужик в растерянности пошарил глазами по толпе.

— Моя баба приценивалась! — заверил его Пафнутьев. — Вот она... Вика, скажи ему, что ты берешь детеныша!

— Да, мы вместе, — подтвердила Вика, и только после этого мужик неуверенно двинулся к машине. Чтобы окончательно успокоить продавца, Пафнутьев подвел его к багажнику, прошел к водителю за ключом.

— Выйди, — успел прошептать он. — Захвати наручники. Будем брать... — и уже с ключом вернулся к багажнику.

 — Вика! — обернувшись, он нашел взглядом жену.Бери ребенка, а то у него руки заняты.

Пафнутьев откинул крышку багажника, и мужик увидел внутри несколько бутылок. Он успокоился окончательно и с облегчением отдал ребенка Вике. А Пафнутьев с туповатым выражением лица наклонился к багажнику, взял в руки две бутылки водки и протянул их мужику. Тот простодушно потянулся к ним, а едва его пальцы сомкнулись на поллитровке, водитель, вынырнувший откуда-то сбоку, защелкнул наручники.

Некоторое время мужик, ничего не понимая, стоял с бутылками в руках и с наручниками на запястьях.

Наконец он сообразил, что произошло. Выпустив бутылки, он грохнул ими об асфальт и, развернувшись, бросился бежать. Пафнутьев не пошевелился, только в последний момент, когда мужик повернулся к нему спиной, он легонько подсек его, заведя носок правой ноги за левую. И продавец всем телом грохнулся о гранитные блоки бордюра. Скованные наручниками руки не позволили ему опереться, и он ткнулся лицом в асфальт. И тут же с обеих сторон стали Пафнутьев и водитель. Не поднимаясь, мужик посмотрел в одну сторону, в другую и, убедившись, что шансов у него нет, начал, покряхтывая и постанывая, подниматься. Сначала он встал на четвереньки, потом на колени и лишь после этого смог распрямиться. Вся его решимость, все непокорство были подавлены, и он, кажется, смирился со своей участью.

— Прошу! — сказал Пафнутьев, распахивая перед ним заднюю дверцу машины.

— Влип, значит, да? — пробормотал мужик недоуменно.

— Немножко, — успокоил его Пафнутьев, легонько подтолкнув к машине.

— Надо же, влип, — не переставал удивляться мужик.