Банда 4

 — Его зовут Самохин, Михаил Михайлович. Девочками торгует.

— Я знал, что ты его сюда притащишь, — вздохнул Шаланда, даже не взглянув на Самохина.

— Откуда? — удивился Пафнутьев. — Я сам этого не знал!

— Я так подумал... В чем будет самая большая пакость от Пафнутьева, что он может сделать такого, чтобы испортить мне жизнь? И ответил себе... Он притащит этого алкаша ко мне... И только я так подумал, распахивается дверь, и вваливается хмырь в наручниках... — Шаланда устало развел руками, с укором посмотрел на Пафнутьева. — Хоть позвонил бы... Дал бы время смыться.

— Поэтому и не позвонил.

Не хочешь задать ему пару вопросов? Может быть, тебя что-то интересует?

— Ни единого вопроса у меня к нему нет.

— Почему? — простодушно улыбнулся Пафнутьев.

— Жить хочу, Паша. Единственная причина — хочется жить, — Ты хочешь сказать, что над нами кружится опасность?

— Она не кружится, Паша. Она уже пикирует, — Шаланда быстро взглянул на Пафнутьева и тут же опустил глаза. — Оставляй этого типа. Здесь он будет целее.

Пока он у меня, его жизни ничто не угрожает. Но завтра с утра надо его куда-то определять.

— Определим.

А пока запри на пару замков.

— А перед этим не забудьте в туалет сводить, — добавил Самохин, молча сидевший у стены.

— Сводим, — кивнул Шаланда.

— А ты не хочешь со мной пошептаться? — спросил Пафнутьев у Шаланды.

— Паша... Я сказал тебе все, что мог... Так же буду поступать и в дальнейшем.

— Пожалуйста, — обиженно произнес Шаланда, навалившись тяжелой грудью на стол. — И не думай, что я говорю тебе мало. Будь здоров, Паша.

Пафнутьев застал Вику в полной растерянности. Девочка лежала на диване, запеленутая в новые уже простынки, которые Вика сделала, разорвав две большие наволочки.

Не раздеваясь, он прошел в комнату, убедился, что жена на месте, девочка жива — и облегченно перевел дух. После загадочных предупреждений Шаланды, Пафнутьев стал всего опасаться.

— Паша, она спит, — сказала Вика, когда Пафнутьев, раздевшись в прихожей, снова вернулся в комнату.

— И ни разу не просыпалась, Паша... Это ненормально... Она уже намочила под себя, но даже после этого не проснулась.

— Значит, крепкий, здоровый ребенок, — Паф-нутьев не желал проникаться какими-то невнятными опасениями Вики.

 — Значит, есть надежда, что и у нас с тобой сон будет здоровым, крепким, целебным. А завтра, утром отнесем в роддом.

Там у них есть отделение брошенных детей, пусть решают.

— А мы не имеем права поступить иначе.

— Знаешь, Паша... Странный какой-то ребенок... То, что она спит уже несколько часов, не просыпаясь... Ладно. Дело в другом. Это не домашний ребенок, Паша. Тот алкаш взял его где-то в другом месте, не дома, не у матери.

— Почему ты так решила?

— Девочка во всем казенном... Смотри, в чем она была...