Банкир

В свое время в Пешаваре он прошел курс обучения мастерству и умел применять все имеющиеся у профи в распоряжении приборы, автоматически определяющие поправки на ветер или погодные условия и корректирующие прицельную сеточку в оптике. Но им он не доверял. Во всем и всегда он предпочитал полагаться на собственное чутье и не ошибался никогда. Чутье и опыт. Этого всегда бывало достаточно, чтобы сделать единственный точный выстрел.

Сейчас ему было необходимо одно: ждать. Через оптику прицела снежные узоры на стекле показались ему сказочным лесом, за которым скрыты очертания неведомого, тайного города.

Или — замка…

Решетов отошел от окна, опустился в глубокое удобное кресло. Почувствовал некое смутное беспокойство, снова посмотрел на стекло, словно за лесными ледяными узорами укрывалось что-то невидимое и опасное… Наверное, просто недосып. И — нервы. Открыл книгу: «Иссякло государственное творчество. Глубокий паралич сковал правительственную власть: ни государственных целей, ни широко задуманного плана, ни общей воли. На их место выступили — борьба личных интриг и домогательств, личные счеты, ведомственные трения.

Государственный корабль потерял свой курс, потерял всякий курс, зря болтаясь по волнам…

Государственная драма заключается в том, что мы вынуждены отстаивать монархию против монарха, церковь против церковной иерархии, армию против ее вождей, авторитет правительственной власти против носителей этой власти».

М-да… Слова Александр Иванович Гучков умел плести яркие и красивые — ведь он сказал их о еще предвоенной России… И первый парадокс заключается как раз в том, что будучи человеком смелым и деятельным, он сначала приложил немало сил для расшатывания «государственного корабля», вместе с Милюковым принял отречение государя, а затем — отречение династии, а вслед за этим приложил огромную энергию для поддержки белого движения… Что это был за человек, какие цели он преследовал? Бог знает.

Ну а результат? Промозглое парижское утро в феврале тридцать шестого, где в последний путь бывшего «военно-морского» министра Временного правительства пришли проводить такие же «бывшие»…

Прошло больше трех месяцев, как пропал Дорохов. Ни слуху ни духу…

Сыскари Гончего сумели разобраться в хитросплетениях кипрских разборок, представили докладную.

Дорохов был похищен. И что дальше? А ничего. Противник не сумел получить необходимую информацию: если бы было иначе, финансовый рынок это уже бы почувствовал. Нет более точного индикатора даже для медленного движения сравнительно небольших капиталов… Ну а уж для тех денег, какие предполагалось активизировать… Вывод только один:

Сергея Дорохова больше нет в живых.

Теперь приходилось перестраивать «боевые порядки»… И — терять время.